Главная | Лучшие годы нашей жизни | Котинро - 1973-1980 гг.

Азабачинский наблюдательный пункт

В конце декабря 1974 г. на вертолете я доставил П. В. Андриенко на Азабачинский наблюдательный пункт. Петр Васильевич, участник Великой Отечественной войны - являлся одним из старейших работников КоТИНРО. До этого он многие годы проработал на пункте на р. Утке, где, не имея высшего образования, собирал материалы по камчатской семге. По ней он хотел написать кандидатскую диссертацию. Все материалы по семге у него хранились в большом коричневом фибровом чемодане, с которым он не расставался всю жизнь.
В ноябре 1974 г. на Уткинском наблюдательном пункте появился новый заведующий - В. П. Арендар. Вернувшийся с материка и вновь устроившийся на работу в КоТИНРО, Петр Васильевич с ним не сработался и согласился переехать на Азабачинский пункт, где, кроме супругов Горшковых, никто не жил.
В итоге, я, как связанный с авиаучетом, 26 декабря 1974 г. сопроводил и привез П. В. (с собакой) на вертолете Ми-4 на Азабачинский наблюдательный пункт.
О том, что полечу из Петропавловска на р. Утку, а затем на оз. Азабачье, еще утром не знал и оделся в то,
в чем обычно ходил на работу. Хорошо, что в шкафу висела теплая куртка, которую стал держать там с некоторых пор (после полета с вездеходом «Лайка»).
Скомандовали, и я полетел. По договоренности с вертолетчиками после выгрузки П. В. меня на этом же вертолете должны были доставить обратно в город.
Не знаю, что произошло, но пока выбрасывали вещи нового жителя пункта (винты крутились), вертолет вдруг неожиданно взлетел и улетел. А я как стоял в городских брюках и обуви, так и остался на 40-градусном морозе.
Пункт покинули, видимо, уже не менее недели назад. В жилом доме температура опустилась до -38 оС. Конечно, я растерялся и трясся от холода. На пункте не тявкала ни одна собака (как позже выяснилось, они имелись, но уже не совсем «адекватные»). Собака П. В. начала безумно выть.
П. В. сразу же полез шарить по сараям и кладовкам в домах и через несколько минут притащил ватные штаны и дырявые валенки, велел закутаться в одеяло. Начали растапливать печку.
Печка разгорелась сразу, но в доме все промерзло и несколько часов стоял собачий холод. Мы сварили рожки с тушенкой, выпили по стакану водки, затем - сладкого чаю и завалились вдвоем на самодельную кровать Сергея Анатольевича и Галины Васильевны Горшковых (2 х 2 м) спать. Набросали на себя все одеяла, какие нашли.
Утром проснулся от ощущения тепла и комфорта. В окна светило поднимающееся солнце. Окна запотели - дом начал прогреваться. Выпили по кружке кофе. Поспали еще около часа и начали знакомиться с обстановкой.
Подлетая к пункту, думали, что Сергей и Галина находятся там. До их приезда остановились у них в доме. Учитывая нашу договоренность с вертолетчиками, знал, что вертолет обязательно вернется. Он мог прилететь не ранее 12-13 часов. Поэтому решили, что перед дорогой мне стоит перекусить. П. В. в своих баулах и ящиках начал искать продукты. Я предложил ему поджарить баранины из запасов обитателей дома - накануне вечером видел две туши в коридоре. Потом рассчитаемся. Он согласился, а я пошел нарубить баранинки. Но когда уже стаскивал «барана» с крючка, понял, что на стенах висели туши не баранов, а двух ободранных здоровенных собак. Вернувшись, сообщил, что жареная баранина отменяется. П. В. сказал, что он не знает, где я видел баранов, т. к. кроме двух ободранных кобелей он с вечера в коридоре ничего не заметил.
Быт у нас сразу наладился. В первый день вертолет не прилетел. К вечеру П. В. подшил мне валенки и я чувствовал себя вполне комфортно. В следующие два дня вертолета не было по-прежнему. Решили, что если 30 декабря вертолет не прилетит, то мы пойдем на лыжах в Усть-Камчатск - 60 километров. Рассчитывали дойти за два дня.
Вертолет прилетел 30 декабря, неожиданно, в 17 вечера - под закат. Пилоты проинформировали, что их срочно вызвали на санзадание. Через 45 минут уже приземлились в Ключевском аэропорту. Командир вертолета сказал, что назавтра, 31 декабря, меня в 16-17 часов возьмут на борт военного самолета, который летит в Петропавловск, а сами они улетают сейчас в Козыревск.
Ночевать пошел на Ключевскую вулканологическую станцию в гостиницу «Стромболи» (домик из нескольких комнат), где мы три раза осенью этого года останавливались с А. Г. Остроумовым и экипажем вертолета.
Жильцы гостиницы сказали, что разрешить переночевать мне может только «начальник», который приедет через три часа. Дожидался его в коридоре. Описал свою ситуацию, рассказал, кто я такой. Но начальник - известный вулканолог, тогда еще к. б. н., Глеб Флеров, предварительно спросив, сколько нас человек, все же не разрешил мне переночевать на этой станции. Вероятно, я был не очень хорошо одет, т. к. встречают по одежке.
Замерзать на улице не хотелось. Вернулся в аэропорт, и сторож (нарушив инструкцию) позволил остаться в здании аэропорта - не выгонять же парня на 40-градусный мороз.
На следующий день, вечером 31 декабря, за три часа до Нового, 1975, года, прилетел в Петропавловск. С тех пор всю свою жизнь стал равнодушно относиться и к вулканологам, и к их героической профессии. Но после своих экстремальных поездок всегда стал держать в институте ватные штаны и куртку - вдруг Б. Б. опять пошлет куда-нибудь.
***
В начале сентября 1974 г. я отпросился у А. Г. на неделю на оз. Курильское (до пос. Озерновского и обратно добирался на рейсовом самолете Як-40).
На пункт, как всегда, пришел пешком. На следующее утро с рабочим А. В. Кузюриным добрались на лодке до устья р. Этамынк и поднялись вдоль ее берега по медвежьим тропам к озеру. Там, на нерестилищах, поймали около 70 шт. производителей нерки и сделали их биологический анализ. На следующий день, вечером, вернулись на пункт, а еще через день я улетел в Петропавловск.
Осенью 1974 г., после поездки на оз. Курильское и Этамынк, Б. Б. объявил, что больше неркой р. Озерной (оз. Курильского) я заниматься не буду. Проблему дифференциации субизолятов нерки этого водоема станет разрабатывать М. Ф. Селифонова. Мне ничего не оставалось делать, как согласиться.
Тем не менее, объективно оценив мою активность по изучению нерки оз. Курильского, Б. Б. предложил мне (занимаясь авиаучетом), одновременно начать изучать западнокамчатскую симу, о которой никто не вспоминал со времен Р. С. Семко, опубликовавшего в 1956 г. статью о ней в «Зоологическом журнале». Я с радостью согласился и тут же начал строить свою деятельность с учетом пожеланий заведующего.
***
После принятия Б. Б. решения о моей дальнейшей научной работе, я первым делом написал письма в ТИНРО (Владивосток) и его отделения - на Сахалин и в Хабаровск с просьбой прислать чешую и данные биологических анализов по половозрелой симе, имеющиеся в архивах.
Из Хабаровского отделения ТИНРО мне ответил друг Б. Б., заведующий лабораторией Юрий Степанович Рослый. Он прислал чешую симы из р. Амур за 1959 год. Из Владивостока передала чешую симы Надежда Федоровна Пушкарева. Материалы собрали в р. Тумнин (Северное Приморье) в 1974 г. В ней ловились наиболее крупные экземпляры этого вида на всем Дальнем Востоке.
Сахалинское отделение ТИНРО несмотря на то, что там сима встречается в массовых количествах, чешую «зажало» (видимо, кто-то собирался писать кандидатскую диссертацию по этой рыбе). Тем не менее, около 100 шт. симы, пойманной в море у берегов Сахалина, выслал Алексей Петрович Шершнев.
Материалы биологических анализов половозрелой симы из ряда рек Западной Камчатки я обнаружил в архивах экспедиций Камчатрыбвода. В КоТИНРО нашлись материалы за несколько лет по симе р. Утки.
Обладая этими, достаточно неплохими, материалами для сравнения, я написал и отправил две статьи по симе в журнал «Биология моря» ДВНЦ АН СССР, где их и опубликовали в 1978 г. В качестве основы для будущей кандидатской диссертации решил начать ежегодные сборы материалов по симе на Уткинском наблюдательном пункте.
В апреле 1975 г. участвовал в Конференции молодых ученых, проводимой ТИНРО во Владивостоке. Там выступил с докладом об исследованиях в бассейне оз. Курильского. На вопрос (из зала) о перспективах исследований ответил, что не знаю, т. к. сейчас уже занимаюсь симой.
В начале мая 1975 г., вместе с заведующим сектором динамики численности лососевых рыб Львом Евгеньевичем Грачевым, я отправился на р. Утку делать учет ската молоди горбуши и, попутно, собирать материалы по симе.
Полеты по учету численности лососей на нерестилищах у меня должны были начаться только с 15 июля. В принципе, сима и авиаучет являлись вполне совместимыми на перспективу. Думаю, что лет через 10 я смог бы защитить кандидатскую диссертацию по биологии западнокамчатской симы (при этом с элементами авиаучетов).
С Львом Евгеньевичем очень понравилось работать. Это был искренний, доброжелательный и эрудированный человек, который мог ответить на многие жизненные вопросы. Работу по скату горбуши, которую выполняли в ночное время, к началу июля мы закончили. Поймали около 100 шт. производителей симы.
Сима на Западной Камчатке некрупная и по внешнему виду очень напоминает нерку-каюрку (самцов с одним-двумя морскими годами) длиной 40-45 см. Поэтому на Западной Камчатке в промысловых уловах сима всегда шла в зачет вместе с неркой в качестве прилова, который никто не дифференцировал.
К сожалению, когда осматривали русло р. Утки, которая несколькими сотнями метров выше пункта уже становилась совершенно непроходимой для рульмотора, Л. Е. повредил правую ногу в колене, после чего он стал с трудом передвигаться.
В 15 километрах от пункта КоТИНРО находился домик монтера телефонной линии. На следующий день мне пришлось идти туда, чтобы позвонить в институт. Через сутки за нами на вертолете прилетел
А. Г. Остроумов и отвез в город. Л. Е. еще несколько лет продолжал хромать.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
4 + 0 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "Чайка". Полутораместная
Резиновая лодка Лисичанка "Чайка". Полутораместная

Случайное фото

Резиновая лодка Лисичанка "ЯЗЬ". 2-местная