Главная | Лучшие годы нашей жизни | Котинро - 1973-1980 гг.

Через 3 дня после устройства на работу в КоТИНРО

Через 3 дня после устройства на работу в КоТИНРО начал летать на вертолете с А. Г. Остроумовым. Первый раз летали по Камчатке почти две недели (без возврата в Петропавловск).
Сразу же понял, что полеты - «не мое». Прежде всего это было связано с тем, что я плохо себя чувствовал - укачивало. Второе, учитель из А. Г. был никудышний. Он не смог доходчиво объяснить, в каких местах русла реки надо смотреть рыбу.
В результате, я смотрел на центральную часть русел рек и рыбы почти не видел. Сыграло свою роль и то, что А. Г. за все годы наших совместных полетов не подпускал меня к «амбразуре» - окну вертолета, где было снято стекло (блистер). Без него рыба просматривалась гораздо лучше.
Как уже понимаю сейчас, А. Г надо было устроить несколько тренировочных полетов на каком-то участке реки и летать до тех пор, пока я не увидел бы рыбу. После каждого пролета ему следовало объяснять: почему мне удалось увидеть только часть рыбы, а не всю. Я думаю, что здесь бы хватило нескольких часов.
Большим недостатком «курсов Остроумова» считаю то, что А. Г. с самого начала не постарался объяснить, какие перспективы ожидают недавнего студента в научной деятельности, и он не попытался вовлечь сразу же в какую-то совместную работу. Я являлся научным сотрудником, и для меня очень важны были возможности профессионального роста.
«Наученный» А. Г., спустя несколько лет я сделал свой первый, очень важный вывод из «курсов Остроумова» и всегда использовал его в своей дальнейшей исследовательской деятельности: общая работа людей скорее объединяет, чем разъединяет. Она позволяет поддерживать добрые отношения и даже иногда может примирить при размолвках. Бывает и такое.
Поэтому, если вы хотите с людьми в научно-исследовательских институтах работать долго или постоянно, или быстро выполнить значительный объем работ, предлагайте соавторство. Конечно, это не панацея от всего, но часто помогает.
***
Начав летать с А. Г., непрерывно думал о том, как собрать дополнительный материал по нерке бассейна оз. Курильского и опубликовать свою дипломную работу. В марте 1974 г., когда авиаучетные работы еще не начались, ездил на Озерновский наблюдательный пункт на 20 дней на «раскопки» гнезд нерки.
Самолеты из-за плохой погоды не летали 10 суток и только на 11-е сутки я смог улететь из Елизовского аэропорта в Озерную. Оттуда на лыжах добрался до Озерновского наблюдательного пункта (с одной ночевкой в землянке на берегу р. Озерной).
В том году оз. Курильское не замерзало, хотя кое-где и плавали крупные льдины в несколько сотен метров в длину и ширину. По оз. Курильскому с Александром Орлом (сыном С. Н. Орла) ездили на лодке «Казанке». В день раскапывали по одному гнезду, где учитывали процент погибшей икры и общее ее количество. Всего на разных нерестилищах вскрыли 12 гнезд.
Михаил Михайлович Селифонов участвовал в это время в Москве в работе Советско-Японской комиссии по рыболовству (СЯРК), а его супруга Маргарита Федоровна находилась на озере.
Селифоновы (у обоих это второй брак) общих детей не имели и удочерили из Дома малютки девочку Машу, которая тоже жила на озере. Ей тогда исполнилось три года.
Помимо раскопок, находясь на пункте, мне хотелось посетить оз. Этамынк, расположенное в бассейне оз. Курильского, и поймать там молодь нерки. После окончания раскопок отправились вдвоем с Александром на собачьей упряжке через перевал на вулкане Дикий Гребень на оз. Этамынк. Карты у нас не имелось - из «секретной части» КоТИНРО ее не выдали.
Поднявшись на перевал, мы столкнулись с проблемой: как спустить нарту. Внизу находилось замерзшее озеро (мы думали, это оз. Этамынк). Впереди предстоял спуск под углом 45о длиной около 200 м. Никакого объезда не имелось Александр предложил спустить собак отдельно, а самим съехать на нарте, как на санках, тормозя остолом. Слава богу, что этот вариант сразу отвергли.
Решили, что я спускаюсь на пятой точке с собаками (упираясь пятками в снег), а Александр спускает разгруженную нарту, сидя на снегу и также упираясь ногами. Часть снаряжения просто сбросили с перевала, и оно лежало уже внизу.
Спуск у Александра прошел благополучно. Затем стал спускаться я, держа постромки от упряжки. Под- скользнулся. Полетел вниз. Вначале катился на спине вниз головой, затем меня стало бросать с ног на голову - полетел колесом. Помню, что после того, как упал к самому подножию склона, через секунду рядом упал клубок из 8 визжащих и лающих собак. В следующий момент увидел убегающую упряжку. Александру крикнул, что побежал за собаками.
Шел за ними около двух часов, пока не нашел зацепившимися постромками за куст ольхи. Привязал. Затем связал охапку кедрача и прикрепил ее к постромкам вместо нарты. Собаки побежали назад по своим следам, волоча «нарту» из веток. Бежал рядом и я, а как только уставал, падал на кедрач. Собаки останавливались. К самому вечеру добрался до лагеря. Там уже стояла наша красная палатка. В ней горела печка. Александр сам вытолкал нарту с грузом на середину озера.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
4 + 15 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Элька для рыбалки. Резиновые штаны. Резиновые сапоги
Элька для рыбалки. Резиновые штаны. Резиновые сапоги

Случайное фото

Удэгейцы