Главная | Русский Шарм-Эль-Шейх | Александр I с того света разговаривает с императором Николаем I

«Что вы за люди, куда и зачем идете?»

Из ответов крестьян выяснилось нечто удивительное, показывающее не в первый раз, как в темной массе его народа путаются самые странные представления, сказочные с действительными. Весь этот пресловутый бунт был основан единственно на соименности трех понятий: Белоруссия, Белый царь и Белое море.
Несчастные белорусы, угнетенные польской шляхтой и еврейством, долго измышляли, как бы им выйти из своего тяжелого и невыносимого положения. Нашлись между ними люди, которые по наивности или из какихнибудь корыстных побуждений втолковали им, что так как они белорусы, то у них есть свой, настоящий Белый царь, который, конечно, сидит на Белом море, куда они и должны идти отыскивать его, чтобы он водворил на земле правду.
Так как вся Россия называет его, Николая, Белым царем, и к этому названию каждый россиянин привыкает с детства, то не мудрено, что нехитрые белорусы поверили смутителям, после чего отыскивать царя именно на Белом море было уже вполне естественным. Вот они и поднялись всею массою, с самыми мирными намерениями дойти до Белого моря и отыскать там Белого царя.

Дорогою не производили никаких бесчинств, ни в какой продерзости не были замечены, но все равно это их движение было все-таки нарушением государственного порядка.
А тут еще полицейское начальство, ради выслуги, постаралось представить дело в более страшном виде, чем оно было на самом деле. Да, да, простое движение темного и обманутого люда было истолковано как бунт, не менее страшный, чем пугачевский, на том основании, что эти несчастные и забитые белорусы не признавали будто бы царствовавшего государя, а хотели отыскать какого-то иного, и что с этим всем поделать. Василий Васильевич Ольдерогге ведет следствие, но кто знает, до чего он докопается, впрочем,есть ведь Сибирь...
«Есть...» — услышал Николай знакомый голос.

Так и есть, брат...

Впервые за эти почти двадцать лет, что прошли с момента его кончины, решил навестить. Говорят, что когда являются покойники, то это не просто так, не к добру, зовут, что ли?
«Доволен?»
«Чем?»
«Да вот все хотел навестить тебя да поинтересоваться, как ты тут управляешься?»
«Знаешь ведь... Там ведь все известно...»
«Где там?»
«Где ты...»
Холодно стало Николаю, кровь в венах чуть ли не остановилась, превратившись в уже почти замерзшую, ломкую красную массу.
«Напутали вы с братом Константином после моей смерти, ох напутали!»
«Зачем ты умер в Таганроге?» — слова эти сквозь сон возникли в спящем сознании Николая, а потом вдруг зазвучали совсем другие строчки,явившиеся невесть откуда и написанные неизвестно кем, странные, как послание из других, еще не наступивших времен:
Дул сильный ветер в Таганроге,
Обычный в пору ноября.
Многообразные тревоги Томили русского царя,
От неустройства и досад Он выходил в осенний сад Для совершенья моциона,
Где кроны пели исступленно И собирался снегопад .
«Этот Пушкин, поди, опять?» — голос покойного брата посуровел.
Николай хотел было ответить, что в сентябре 1826 года, впервые увидев Пушкина после коронации, когда того привезли из ссылки в Михайловском в Москву, совсем больного и покрытого ранами от известной болезни, спросил между прочим:
— Что сделали бы вы, если бы 14 декабря были в Петербурге?
— Стал бы в ряды мятежников, — ответил тот.
А на вопрос Николая, переменился ли его образ мыслей и дает ли он слово думать и действовать иначе, если Государь отпустит его на волю, наговорил в ответ пропасть комплиментов насчет 14 декабря, но очень долго колебался прямым ответом и только после длинного молчания протянул руку, с обещанием — сделаться другим .
«Страшно было?»
Как тут ответишь... Правду? Да, страшно, измена всегда страшна... Потому и не милосердствовал, когда повелел виселицы поставить да в Сибирь остальных, кто-то там еще, кого уж нет, не встречался?
«Братца встречал недавно...»

Братец Константин Павлович преставился от холеры в Витебске, аж в 1831 году, давно это было, и опять где-то в подсознании всплывают строки из письма этого карлика в крылатке, незадолго до Сенатской им написанные: «Как верный подданный, должен я, конечно, печалиться о смерти государя; но, как поэт, радуюсь восшествию на престол Константина I. В нем очень много романтизма; бурная его молодость, походы с Суворовым, вражда с немцем Барклаем напоминают Генриха V. — К тому ж он умен, а с умными людьми всё как-то лучше; словом, я надеюсь от него много хорошего» .
Негоже чужие письма читать, но ведь надо знать, о чем подданные думают, да еще и пишут...
«Да, наворотили вы, наследнички...»
Николай перевернулся на другой бок, глубоко вздохнул, за окнами спальни сквозь морозную ночную дымку просвечивала белесоватая, полная луна, но свет ее разбивался о портьеры, падал на снег фарфоровыми осколками и сразу же застывал, превращаясь в мерзлые сколки льда.
«Тоже холод не нравится?»

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
12 + 2 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "Стриж"
Резиновая лодка Лисичанка "Стриж"

Случайное фото

Кресло в лодку