Главная | Восполняя белые пятна | Ликвидаторы

До Петропавловска отсюда

До Петропавловска отсюда по западному берегу
2035, «через Карагу по маршруту» — 2 207 вёрст.

Пароходы, шедшие в этот населённый пункт, останавливались в Гижигинской губе на расстоянии 17 миль от устья одноимённой реки. Катер мог прибуксировать кунгасы с грузом на урочище Кушка и успеть с отливом вернуться на пароход только раз в сутки. Узкая Гижигинская губа окаемлена высокими скалами, из-за чего в ней постоянно ветер; внезапно поднявшийся шторм может легко затопить кунгас.
«Перед самой Гижигой, — вспоминал Т. Ф. Косыгин, — наш фельдшер приказал всем снять меховую одежду, чтобы в случае ранения не произошло заражения».

Б. Рубцов: «Не доезжая одной версты до посёлка, сделали остановку. Затем. повели наступление».
Т. Косыгин: «Ночью в лёгких телогрейках мы тихонько подошли к посёлку. Это был большой населённый пункт с деревянными домами, с вывесками, с пекарней — не то, что Каменское. Стоял такой мороз, что дотронуться до курка винчестера было больно — палец прилипал к металлу».

Б. Рубцов: «Бочкарёвцы стояли по одному-два человека на частных квартирах, и только в одном доме их было девять человек. Ввиду того, что было темно, обе партии продвигались незаметно, без выстрелов».
Т. Косыгин: «Окружили барак, где жили белые. Меня Чубаров послал под командой фельдшера охранять дорогу на Наяхан. Другая команда под руководством Барановского отправилась прочёсывать частные квартиры, где расквартировывалась солдатня. Скоро поднялась пальба. Белых взять сонными не удалось, они начали отстреливаться».
Б. Рубцов: «Первым было охвачено то здание, где находилось девять человек. Была брошена в окно граната, но она попала в крестовину окна и упала снаружи, не разорвавшись. После этого по противнику был открыт частый ружейный огонь. Противник отвечал таким же огнём. С нашей стороны с самого начала боя были ранены два красноармейца, но оба остались в строю. Завязавшаяся перестрелка продолжалась около получаса. Красноармейцы под ружейным огнём пртивника приближались к дому и бросали в окна гранаты».
Т. Косыгин: «В пять часов утра всё было кончено».
В сводке второй разведпартии указано другое время — 22 часа. Ликвидаторы потеряли одного бойца — тигильского партизана Николая Федотова.
Б. Рубцов: «После ликвидации этой группы вторая разведывательная партия была направлена догонять белых, которые воспользовались темнотой и бежали в сторону с. Наяхана».
П. Черемпей: «Для принятия пленных и осмотра помещения казармы один красноармеец был послан к жителям за фонарём, по улице наткнулся на белогвардейца. Тот выстрелил в него из пистолета. Раненый красноармеец заколол его штыком. Стрелявший оказался “бочкарёвским попом”».
Из рукописи Р. Юшина, хранящейся в ГАКК: «Направляясь в Наяхан, поздно вечером (11 апреля. — В. П.) добрались до избушки, где жили старик со старухой — уроженцы Тамбовской губернии. Старуха была одна. Угостила чаем. Ночью вернулся старик из Наяхана. Сказал: «Белые ничего не знают и не подозревают о вашем приближении. Да и бдительность у них.., — старик махнул рукой, — аховая у них бдительность. На “взводе” — Пасху празднуют. Вот завтра утром должны проезжать мимо в Гижигу два полковника Зазулевский и Фиалковский. Вот бы их перехватить здесь».
Чубаров распорядился выставить «секрет и заставу на перекрёстке дороги, ведущей с Наяхана на Гижигу и на подъезде к избе старика. Застава из четырёх человек заняла позицию в километре от избы, а двое бойцов Иван Анашкин и Парамон Козлов залегли в снегу в кустах около дороги в полутора километрах впереди. На рассвете лежащие в секрете красноармейцы заметили, как с горы спускается упряжка собак с одним ездоком. Затаившись в снегу, они пропустили её. Бойцы же заставы схватили приехавшего офицера, а так как он оказал сопротивление, то был пристрелен. Часом позже показались две нарты, секрет решил пропустить их. Беляки ехали беспечно, переговариваясь между собой.
Но случилось непредвиденное. Когда бочкарёвцы ехали по речке, из острова внезапно выскочил заяц, и собаки с заливистым лаем кинулись за ним. Поднялся переполох. На заставе подумали, что белобандиты обнаружили секрет и открыли огонь. По белякам ударили и подкрепления красных, высланные Чубаровым на помощь заставе. Видя безвыходность своего положения, белые повернули назад, но, попав под огонь со стороны секрета, рванулись на остров, в сторону ближайших сопок. Секретчики дали залп по собакам. Было убито и ранено несколько собак. Упряжки перепутались. Тогда белые, видимо, решив известить своих о приближении красных, перерезали упряжь и пустили здоровых собак в сторону Наяхана». Козлов перестрелял их.

«Пока красноармейцы отвлеклись на собак, белые офицеры, став на лыжи, удалились на порядочное расстояние, их фигуры уже мелькали на склоне сопки. Началось преследование — наши заранее подготовили две хорошие упряжки собак для погони. Но на склоне горы были глубокие снега, и собаки шли туго, с трудом.
— Тов. командир, разрешите я этих варнаков кокну, — обратился к Чубарову один из тигильских партизан Никанор Наседкин. «Давай!» Наседкин не спеша прицелился из своего винчестера, выстрелил. Один из белогвардейцев, схватившись обеими руками за живот и сильно заорав, упал. Вновь гремит выстрел и падает второй офицер, схватившись за живот. Подбежавшие красноармейцы прикололи раненых бандитов штыками. Это оказались те самые белогвардейские полковники Фиалковский и Зазулевский, о которых говорил старик-рыбак.
— Молодец, — крепко пожал руку камчадалу охотнику возбуждённый Чубаров, — метко стреляешь».
Спустя три года после описываемых нами событий в Наяхане побывал член Пенжинского райревкома Банников, посланный для проведения национальной ярмарки. В верховьях реки Вархалам он собрал тунгусов, чтобы услышать их мнение о готовящемся мероприятии. «Нам ярмарки не надо, — заявили они, — мы можем приезжать с хребта за покупкой себе необходимых товаров, а мы собираемся лишь для исправления религиозных обрядов, как-то отговеть, детей покрестить, умерших отпеть и повенчать — больше нам ничего не надо.
Раньше был царь, он любил бога и церковь, а теперь какое правительство, когда богу не молится и церковь не любит. А раз мы церковь любим, то хотим, чтобы у нас был царь, и мы его очень жалеем». И категорически отказались дать какие-либо сведения (о численности населения и прочем).
.Опираясь на свидетельства участников из числа красных, исследователь Р. Юшин воспроизвёл бой в Наяхане. Нам остаётся дополнить эту картину некоторыми данными из архивных документов. В селении ликвидаторы появились с рассветом 13 апреля. Красноармейцы П. Береницын и С. Верёвкин привели к Чубарову уборщицу Веру Иванову, от которой были получены необходимые сведения о белых. «Мы узнали, — говорил П. К. Черемпей, — что Бочкарёв всего сутки назад переехал в Наяхан, перевёз туда большое количество оружия и патронов. С ним уехало человек двадцать офицеров». По уточнённым данным, всего насчитывалось
24 офицера, они располагались в одном из домов вместе с полковником В. И. Бочкарёвым и генералом Н. А. Поляковым. В помещении радиостанции находилось около ста нижних чинов.
Чубаровцы бесшумно двинулись к этим зданиям. Первой разведпартии удалось подойти вплотную к офицерскому дому. «Чубаров, — пишет Юшин, — произвёл предупредительный выстрел в окно. В доме поднялся переполох, оттуда раздался беспорядочный ответный ружейный огонь». По приказу Чубарова в ход были пущены гранаты. Перестрелка усилилась. Через полчаса, осознав безвыходность положения, противник выкинул белый флаг. «Огонь прекратился. Из окна дома слышится возглас: “Высылаем для переговоров корнета Ерохина”. На крыльце показался молодой красивый офицер. Ему тут же скручены руки.

— Господа, — говорит он, — господин есаул решил сдаться.
Но проходит некоторое время, никто больше не выходит. Казарма молчит. Видимо осаждённые что-то выжидают. Надо действовать незамедлительно. Наши возобновляют обстрел здания. Брошено несколько гранат. Наконец из помещения раздаётся голос Бочкарёва: “Прекратите огонь! Сдаюсь ради детей”. Слышится ответный голос командира Чубарова: “Выходите! Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие!”
На выходе появляются женщины и дети. Чуть позже выходят офицеры, среди них, поддерживаемый под руки хромающий Поляков: осколком гранаты генералу оторвало пятку правой ноги. Все сдавшиеся офицеры были разоружены, обысканы и взяты в кольцо окружения. (Козлов: «Из всех 24 офицеров удалось убежать в Таватум лишь одному раненому офицеру, которого догнали на другой день и добили. До вечера пролежал со связанными руками офицер-китаец в чине порутчика и был нашим красноармейцем заколот штыком».).

— Господа! Я восхищён достойным противником, — начинает разлагольствовать Бочкарёв. — Я знал, что ваш десант высажен в Петропавловске, но никак не думал, что красные смогут так быстро добраться до Гижиги. Приймите поздравления.
— Не нуждаемся, — резко прервал паясничанье атамана Чубаров, — лучше прикажите своим, засевшим в радиостанции, во избежание кровопролития, прекратить сопротивление».
— Конечно, конечно, господа, — поспешно соглашается Бочкарёв, — зачем нам лишняя кровь. Я через сотника Григорьева дал распоряжение нижним чинам сдаться.»
«Иначе протекали действия второй разведпартии, которая не воспользовалась внезапностью нападения, вела огонь беспорядочно, мало применяла гранат. Белогвардейцы отстреливались дружно и ожесточённо и были намерены уйти через бухту вглубь побережья. Этого нельзя было допустить. И. Чубаров вместе с командиром Зенковым и белым офицером Григорьевым — уполномоченным атамана — направился к зданию радиостанции с ультиматумом.
Перед уходом он отозвал в сторону своего адъютанта. “Козлов! Остаёшься за старшего. Не спускай глаз с пленных офицеров. В случае чего-либо непредвиденного, и если они сделают попытку к бегству — расстреливай на месте. За Бочкарёва отвечаешь головой”.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
1 + 0 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Надувная резиновая лодка «Лисичанка» - ЯЗЬ
Надувная резиновая лодка «Лисичанка» - ЯЗЬ

Случайное фото

Удэгейцы