Главная | Лучшие годы нашей жизни | О некоторых коллегах и друзьях

Егорова Тамара Васильевна

(23 мая 1928 г. - 2 декабря 2006 г.) - родилась на станции Пома Новгородской области в семье рабочего железной дороги. Мать - домохозяйка, была знахаркой, вела натуральное хозяйство.
Школу закончила в г. Старая Русса. В конце войны (1943-1945 гг.) работала в штабе Московского военного округа.
В 1951 г. закончила МГУ им. М. В. Ломоносова и уехала работать на Камчатку в КоТИНРО. Всю свою жизнь посвятила изучению динамики численности запасов тихоокеанских лососей, в основном нерки и горбуши.
Начала свою творческую деятельность на оз. Курильском, где около 20 лет проработала на Озерновском наблюдательном пункте. В 1968 г. защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата биологических наук, посвященную нерке р. Озерной. Эта работа явилась заметным вкладом в разработку методики прогнозирования динамики запасов тихоокеанских лососей.
До 1977 г. Т. В. продолжала исследования нерки р. Озерной, а затем перешла на изучение горбуши и других лососей р. Большой, где занималась вопросами оперативного прогнозирования численности их нерестовых подходов. Т. В. Егорова опубликовала 25 научных работ. В 1993 г. вышла на пенсию.
В 1970-1980-х гг. Т. В. много работала со студентами и преподавала курс ихтиологии и гидробиологии в Камчатском филиале Дальрыбвтуза (ныне - КамчатГТУ).
Ее хобби - музыка и пение, особая любовь - к исполнению старинных русских романсов. С выходом на пенсию проживала в Подмосковье, где и умерла. Детей у нее не было.
Я всегда Тамару Васильевну любил, как мать. Их ведь не выбирают, а просто любят!!!
***
Зорбиди Жанна Харитоновна - родилась 8 августа 1940 г. в с. Борец Рязанской области в семье военнослужащего. В 1957 г. закончила среднюю школу в г. Севастополе и в этом же году поступила на биологический факультет Одесского ГУ им. И. И. Мечникова на кафедру гидробиологии.
После окончания университета в 1962 г. приехала на Камчатку и временно была принята на должность младшего научного сотрудника в лабораторию пелагических рыб КоТИНРО. Работала в море на небольших судах промразведки, занимающихся поисками сельди - «Алушта» и «Крутой». Собирала материал в бухтах Иматра и Лаврова.
Затем Ж. Х. перевели на должность ученого секретаря, а в конце 1963 г. - в лабораторию лососевых рыб. Заведующим ею в то время был д. б. н. В. Я. Леванидов, приехавший на Камчатку из Хабаровска с большой группой специалистов. Под его влиянием Ж. Х. сложилась как исследователь. Всю свою жизнь она вспоминает его с чувством глубокой благодарности, признательности и уважения.
В 1964 г. Ж. Х. утвердили тему «Состояние запасов, регулирование промысла и воспроизводство кижуча». В 1971 г. перевели на должность старшего научного сотрудника. В 1974 г. она защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата биологических наук. С 1994 г. работает в должности ведущего научного сотрудника. Член КПСС (ныне - КПРФ).
В 1979-1984 гг. по совместительству Ж. Х. Зорбиди преподавала курс «Промысловая ихтиология» на кафедре промышленного рыболовства и судовождения Камчатского филиала Дальрыбвтуза. Основную часть своей научной деятельности посвятила изучению биологии и динамики численности кижуча на Камчатке. Имеет более 50 опубликованных научных работ.
У нее взрослая дочь. Любит читать детективы и мистику.
Жанна Харитоновна всегда являлась центральной фигурой нашей 213-й комнаты и всего КоТИНРО. Такая популярность связана с тем, что ее многие годы периодически избирали секретарем первичной партийной организации КПСС. Ж. Х. включали во все комиссии, где что-то надо проверять и контролировать. Это автоматически обеспечивало ей элитное положение в институте. Она привыкла к тому, чтобы все с ней всегда считались, просили ее о чем-то или, на худой конец, советовались и соглашались.
Надо отдать ей должное, что спустя много лет, когда КПСС (ныне КПРФ) перестала существовать как движущая сила эпохи, Ж. Х. из нее не вышла, продолжала и продолжает состоять в ней.
В принципе, Ж. Х. неплохая, если ей полностью подчиняться как лидеру, женщина. Всегда активно защищает своих сторонников. Но у нас, с ее лидерством, между собой как-то не заладилось с самого начала.
Как научный сотрудник, это скоро вскоре стало ясно, из-за разных взглядов на сезонные ритмы роста тихоокеанских лососей для меня она не смогла стать авторитетом: не существовало почвы для плодотворных дискуссий. А всякие штуки «со сродством душ» к нам так и не пришли.
Понимая это, Ж. Х. всю свою жизнь публично поддерживала тех людей, которые по каким-то вопросам находились ко мне в оппозиции и всегда перечила. Помню всего только несколько случаев за многие годы соседства в комнате № 213, когда она этого не сделала.
В самом начале работы в институте по отношению ко мне Ж. Х. повела себя очень некорректно. И с этого периода я стал держаться от нее на расстоянии, стараясь не конфликтовать, а сохранять ровные нейтральные отношения.
Дело обстояло так. В 1976-1977 гг. мне дали возможность совершить две крупные экспедиции по всему бассейну р. Камчатки. Отлавливал производителей анадромной нерки из притоков реки и одновременно выявлял места нагула молоди лососевых рыб в ее бассейне. С этой целью я периодически проводил обловы мальковым неводом в подходящих местах - пойменных озерах, протоках и заливах р. Камчатки.
В первую очередь меня интересовала молодь нерки (ее фиксировал сразу отдельно). Но все достаточно крупные пробы тихоокеанских лососей (чавычи, кижуча, кеты) фиксировал в формалине в смешанном виде (разделить молодь чавычи и кижуча не так уж и просто). Эти пробы потом предполагал передать сотрудникам, изучающим другие виды лососей: чавычу - Б. Б. Вронскому, кету - Е. Т. Николаевой, кижуча - Ж. Х. Зорбиди.
Во всяком случае, так распорядился наш заведующий лабораторией Б. Б. Вронский, когда направлял меня для сбора материалов по нерке в бассейн р. Камчатки. Я собирался раздать имеющиеся материалы осенью 1977 г.
Молодь тихоокеанских лососей после поимки зашивал в марлевые мешочки, которыми потом доверху набивал трехлитровые и пятилитровые банки. Снаружи каждого мешочка болталась только бирка с номером и отыскать какую-то пробу, не перебрав все, было просто невозможно. Крупные пробы молоди кеты, хорошо отличавшиеся от сборов чавычи и кижуча, как правило, фиксировал в отдельных мешочках.
Наступил период раздачи «слонов». Для разбора и передачи проб позвал Б. Б. Вронского, Е. Т. Николаеву, а Ж. Х. Зорбиди уже находилась в нашей комнате.
Е. Т. быстро выбрала отдельные пробы кеты и ушла, сказав, что остатки заберет, когда будут рассортированы кижуч и чавыча. Б. Б. стал сортировать чавычу и кижуча. А Ж. Х. стояла в стороне и ждала своей очереди.
Б. Б. около 30-40 минут пересматривал все пробы (я их поэтапно вываливал в раковину) и наконец сказал, что в них кижуча нет, а присутствует одна чавыча. Поэтому все предъявленные пробы он забирает себе. Кижуча в них нет... И все унес...
Ж. Х. стояла, как в рот воды набрала. Я даже не предполагал такого хода развития событий, но тогда (как и сейчас) был твердо уверен, что основу собранных мной материалов составляла все-таки молодь кижуча, а не чавычи.
Как уже понял потом, много позже, Б. Б., планируя написание докторской диссертации, занимался изучением пищевых взаимоотношений молоди тихоокеанских лососей (в первую очередь кижуча и чавычи). Мои сборы 1976-1977 гг. ему пришлись очень ко времени для решения данного вопроса. Б. Б. работал в самых верховьях р. Камчатки (в районе пос. Пущино), а сборов из среднего и нижнего течения не имел. Мои сборы происходили именно оттуда. Что интересно, в дальнейшем я не увидел в отчетах Б. Б. своих проб среди обработанных им материалов. Скорее всего, они высохли в его бездонных шкафах и стали безвозвратно утраченными.
Вернемся к последствиям раздачи материалов по молоди лососей. Как понял уже через несколько месяцев, Ж. Х. в ситуации со своеобразным поступком Б. Б. посчитала виновным меня. При случае решила мне это «припомнить».
Все произошло так. В марте 1978 г. старший научный сотрудник нашего института Любовь Васильевна Кохменко поехала на Ушковский ЛРЗ изучать выедаемость арктическими гольцами сеголетков нерки, кеты и кижуча, выпускаемых с завода в оз. Ушковское. Попутно, по моей просьбе, она должна была собрать годовиков и двухгодовиков нерки из этого водоема. Вероятно, собрать пробы кижуча попросила ее и Ж. Х.
В итоге, в начале июня у нас в 213-й комнате стояли три 3-литровые банки (в каждой сборы за определенную дату) с молодью кижуча и, в меньшем количестве, нерки. Сама Любовь Васильевна уехала в отпуск и должна была вернуться в Петропавловск только в сентябре.
Увидев банки, я сразу же хотел выбрать из них нерку, но Ж. Х. сказала, чтобы я их не трогал. Их ей прислала Л. В., и там молоди нерки нет. Но последняя явно виднелась сквозь стекло. Вначале я подумал, что Ж. Х. неудачно шутит, но она не шутила. Мне не хотелось обострять отношения с Ж. Х., и я решил подождать.
Сборы Л. В. Кохменко появились очень своевременно. У меня уже имелась готовая статья для «Вопросов ихтиологии», куда требовалось только поместить ушковские материалы.
В течение 12-15 дней, почти ежедневно, я упрашивал Ж. Х. разрешить мне выбрать нерку. Но она оставалась непреклонна. Все это происходило на глазах сидевших в комнате А. Г. Остроумова и В. А. Пешкуровой. Наконец наступил день, когда Ж. Х. разрешила забрать молодь нерки. Видимо, она сама устала меня унижать. После этого все последующие годы старался разговаривать с ней только на общие темы и в тех случаях, когда это было необходимо по работе. За все годы после поступка Ж. Х. собрал (и передал ей) еще всего несколько проб молоди кижуча, когда его единовременно много попадалось. Специально для нее больше ничего не ловил.
***

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
8 + 11 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Кресло в лодку
Кресло в лодку

Случайное фото

Катран