Главная | Лучшие годы нашей жизни | Докладная записка

Из неопубликованных воспоминаний Владимира Тимофеевича Омельченко

. «О мотивах организации биологических станций в только что созданном во Владивостоке Институте биологии моря догадаться нетрудно - добрая половина лабораторий в нем была сориентирована на изучение тихоокеанских лососей, и в первую очередь их популяционно-генетической структуры. Руководству стало изначально ясно, что наскоком этой проблемы не решить, потребуются годы работы в условиях, оборудованных для работы и жилья (полевых стационаров).
Еще в 1968 году при предшественнике Института - Отделе биологии моря Дальневосточного филиала Сибирского отделения Академии наук СССР был ''освоен'' Сахалин, где основали биостанцию ''Сокол''.
Отделу придали статус Института 1 января 1970 г., а уже в середине этого месяца меня вызвали к заместителю директора С. М. Коновалову, где я застал своего завлаба Ю. П. Алтухова. Оказалось, что эти, в ту пору безвестные кандидаты наук решали, где на Камчатке ставить стационар. Сошлись на Николаевке, фактическом пригороде правобережной части Усть-Камчатска, именуемом в просторечье деревней. Моя задача сводилась к посещению Николаевки, выбору подходящих для научной базы домов и составлению некого плана будущей станции.
Получив такую ''вводную'', авиабилет до Петропавловска и ''явки'', которыми должен был воспользоваться в случае, если будет ''напряг'' с гостиницей, я в добром настроении, не отягощенный багажом, покатил во владивостокский аэропорт.
Тут выяснилось, что по причине погоды (точнее непогоды) Камчатка вот уже девять дней закрыта. Но на мой вопрос при регистрации о времени вылета последовал лаконичный ответ: ''Ваш вылет сегодня по расписанию''. Видно, не обошлось без Всевышнего - через пять часов я был уже в Елизово.
Устроиться в Питере в гостиницу помог не кто иной, как начальник Камчатского морского пароходства. Так что до отлета в Усть-Камчатск я довольно комфортно прожил в каюте на теплоходе ''Николаевск'', ошвартованном на зиму у морвокзала.
С небольшими приключениями я все-таки добрался до Усть-Камчатска: до Комсомольской, 149. В ту пору начальником пункта был Николай Серафимович Романов, ихтиолог, выпускник МГУ им. М. В. Ломоносова. Он очень тепло меня принял и толково объяснил, где эта самая Николаевка - предел моих устремлений. Путеводный знак был прост: ''Иди по нартовым следам, они выведут''.
Погода утром - лучше и желать нечего: легкий морозец, безветрие, ослепительно белый снег, все вулканы как на ладони. Нартовый след отыскался, и я довольно скоро добрался до поселка. Как оказалось, поселок брошен и получить какую-либо информацию просто не у кого. Сугубо самостоятельная рекогносцировка местности осложнялась по причине большого снега, некоторые дома завалены по печную трубу, а русло реки едва угадывалось.
Налазившись по сугробам, я все же нарисовал в полевом дневнике примерный план части поселка, пометив несколько домов вблизи реки как потенциально пригодных для обживания. С легким сердцем я вернулся на Комсомольскую, где кроме Николая застал второго сотрудника пункта - Анатолия Крикливого.
Мы быстро подружились, он оказался совершенно обаятельным человеком с полным несоответствием натуры и фамилии. До вылета в Петропавловск я несколько дней прожил на пункте, периодически, с молчаливого согласия коллег, заходя в близнаходящийся ''продуктовый'', где всегда БЫЛО.
В первый же по возвращении во Владивосток день, вооружившись выстраданным планом и финансовым отчетом, я предстал перед командировавшим меня начальством. Но едва я раскрыл для доклада рот, надеясь поразить руководство тщательностью проведенной ''операции'', как Станислав Максимович Коновалов сказал: ''Давай подпишу авансовый, а про остальное не надо. Мы тут с Алтуховым, пока ты терпел лишения, решили ставить базу не в Николаевке, а на протоке Азабачьей, там целесообразнее. А что на Камчатку слетал, долго помнить будешь''. Максимыч оказался прав. Так начиналась ''Радуга''.
Весной этого же, 1970-го, приступили к организации первого крупного сафари на загадочную для большинства протоку. Сформировали два полевых отряда - один составили ихтиологи Коновалова, другой - генетики Алтухова. Загрузились ''профильным'' оборудованием и под звуки ''Прощания славянки'' на ''Советском Союзе'' (в ту пору пассажирском флагмане Дальневосточного морского пароходства) взяли курс на Камчатку.
Через четыре с половиной дня прибыли в Петропавловск. Перегружаемся со своим научным скарбом на одноименный теплоход, курсирующий по восточному побережью полуострова, и через сутки оказываемся на рейде Усть-Камчатска.
Стоим в ожидании разгрузки, стараясь сквозь бесконечно моросящий дождь разглядеть землю обетованную. Холод и сырость не греют ни тело, ни душу. Наконец сходим на баржу и вместе с разгруженным сюда же оборудованием отваливаем от судна. Преодолев ''бар'', входим в реку и швартуемся к пирсу лесоперевалочной базы.
В ожидании катера, который потащит нас вместе с грузом к выбранному начальством месту работы, осматриваемся. В памяти всплывает величественный зимний пейзаж, но под воздействием реальности быстро исчезает. Всплывает другое ощущение: ''Ну и в дыру мы угодили''.
К вечеру выясняется, что катер будет завтра, поскольку форватер р. Камчатки не оборудован световыми бакенами и это делает плавание в темное время суток проблематичным. С надеждой на завтра берем свои ''научные'' спальники и перебираемся под гостеприимную крышу тинровского пункта. После посещения ближнего продмага и соответствующего расслабления потом мы уже не столь пессимистично оценивали обстановку, в которой оказались по воле нашего руководства.
На следующий день пополудни переходим на другую баржу, как оказалось, груженую заранее купленными стройматериалами для существующей пока только в мечтах биостанции, и - вверх по р. Камчатке.
Через несколько часов без особых приключений входим в протоку и швартуемся к двум растущим на берегу кустам. При взгляде на берег становится ясно, что наш городской ''прикид'' уместно спрятать до лучших времен. Что мы и делаем, надевая болотники и желтые рыбацкие куртки. После небольших ''посиделок' с аборигенами (ранее приехавшими нашими коллегами) начинаем разгрузку, которую заканчиваем уже по густым сумеркам. Следующим утром заложили первый дом».
***

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
9 + 4 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "Катран"
Резиновая лодка Лисичанка "Катран"

Случайное фото

Надувная подушка для резиновой лодки