Главная | Восполняя белые пятна | Впрочем, вернусь к самому походу

“Камчатское море”

Ответ на этот вопрос дала недавно найденная камчатская ясачная книга 1702—1704 гг., которую вели в отряде Т. Р. Кобелева. В ней оказались подробные сведения об ясаке, собранном в 1703 г. с двенадцати рек “подле Камчацкого моря в нос Курильской земли”.

“Камчатским морем” казаки называли Берингово море, ведь в него впадала река Камчатка, а “носом Курильской гряды” — мыс Лопатку.

Анализ текста записей показал, что на Берингово море участники этого похода вышли по реке, на которой стоял “острожек Шемяч”. С тех пор она и стала называться рекой Семячик.
От Семячика казаки пошли по побережью в южном направлении. “Шестой рекой” в списке названа река “Налахтырь”. Вне всякого сомнения, это хорошо известная петропавловцам река Халактырка. Ещё С. П. Крашенинников писал: “От реки Авачи на север первая речка называется Калыты, а от казаков Калахтырка, которая течёт из под Авачинской горелой сопки, а устье её от Авачинской губы в шести верстах”. Правильность этого вывода подтверждается ещё и тем, что на “пятой реке”, то есть реке, расположенной севернее “Налахтыри“ — Халактырки, жил “лутчий мужик” (тойон) Налач. Очевидно, что здесь упоминалась Налычева река.

Уже из этих данных можно заключить, что “седьмой рекой” в ясачной книге должна быть река Авача. В ясачной книге она названа “Кугачем”.

Могла ли так именоваться Авача тогда? Да, могла. В старину казаки верховья Авачи называли “Сугачем”. По-видимому, само название “Сугач” произошло от ительменского “Суаачу”. Звук “уа” русскими часто передавался как “ва” (вспомните, например, как из “Уашингтон” позднее возник современный “Вашингтон”). Поэтому, вероятно, от названия “Суаачу” и возникло русское “Вавача”, превратившееся вскоре в Авачу.
Правда, существует и иное предположение о связи меду названиями “Кугач” и “Авача”. Академик Г. В. Стеллер отмечал, что ительмены называли Авачинскую губу “Гшуабач”. В стеллеровском “гшу” нетрудно увидеть ительменское слово “кшчу” — озеро, залив, а “абач” — название “Авача”.
Из дальнейшего текста книги видно, что с Авачи участники похода прошли на юг до двенадцатой реки (“Вторая на десять река“), на которой уже жили не ительмены, а айны (“курильские мужики”. Во главе их стоял тойон Икако Датекукакул. Отсюда русские решили повернуть назад, так и не дойдя до мыса Лопатки. Они вернулись в Авачинскую губу и затем явно по Аваче и её притокам (в частности, по-современному Чугачу) перешли в верховья Большой реки. Выйдя к западному побережью полуострова, они ещё совершили поход через реку Озерную к Курильскому озеру.

Таким образом, на основании ясачной книги Т. Р. Кобелева удалось достоверно установить, что в 1803 г. русские действительно могли побывать на реке Аваче и в Авачинской губе.
Но ходил ли в этот поход сам Тимофей Кобелев? Новая архивная находка позволила получить ответ и на этот вопрос. Среди копий документов, снятых в Якутске в 1736 г. для академика Г. Ф. Миллера, была обнаружена копия любопытнейшего рассказа камчатских казаков Ивана Могилёва, Родиона Преснецова и Терентия Смердова, записанного в Якутске 23 декабря 1707 г. В нём и оказалось упоминание о том, что “в 703 году осенью” камчатский приказчик Тимофей Кобелев отправил на Берингово море для сбора ясака отряд казаков, во главе которого поставил Родиона Преснецова. Всего в походе участвовало 23 человека.
Поход оказался нелёгким. Уже вскоре казаки израсходовали всё взятое с собой продовольствие и начали питаться по примеру местных жителей тем, что выбрасывало на берег бурное осеннее Берингово море. Именно они первым из русских землепроходцев испробовали в пищу знаменитую дальневосточную морскую капусту. Питались они и актиниями, и голотуриями, и другими дарами Берингова моря. Вот тогда-то, в сентябре-октябре, они и смогли первыми из русских побывать на берегах Авачинской губы.
Так была впервые выяснена дата первооткрытия Авачинской губы и установлено, что её первооткрывателями по праву могут считаться казак Родион Преснецов и двадцать два его товарища.
Любопытно отметить, что сами участники похода не придали особого значения своему открытию. Они считали, что их заслуга состояла лишь в том, что они “сыскали” здесь “неясашных людей” и проведали к ним два пути — один по побережью Берингова моря, другой — более удобный, с верховьев Большой реки.
И исключительные удобства Авачинской губы, как морской гавани, русские оценили не сразу. Вот почему первоначально на ранних чертежах река “Вавача” изображалась даже без губы.
По существу подлинное признание Авачинская губа получила лишь в конце 30-х гг. XVIII в., когда участники Второй Камчатской экспедиции решили создать в ней свою главную базу».

Таким вот образом выглядела хроника открытия Авачинской губы в представлении видного историка. В дальнейшем он не раз возвращался к этой теме, но ничего принципиально нового в неё больше не привнёс. Впрочем, это и понятно, ибо, повторюсь, скудность уже известных архивных материалов, равно как и трудность отыскания дополнительных данных, не способствуют появлению нечто действительно нового.
Тем не менее, и данная заметка, и другие статьи Б. П. Полевого по данному поводу требуют некоторых разъяснений.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
2 + 3 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "ЯЗЬ". 2-местная
Резиновая лодка Лисичанка "ЯЗЬ". 2-местная

Случайное фото

Удэгейцы