Главная | История одного подводника | Вторая автономка

Матрос - торпедист готовит аппарат к боевой работе


1 отсек, 6 торпедный аппарат.

Командир бесится, ругает меня, что я на боевом корабле затеваю идиотские шуточки, устраиваю балаган, но зато вся команда улыбается, сняты отрицательные эмоции, наступает минутная разрядка. Я предупрежден, что если случится очередная выходка, то мне будет плохо (выстрелят через ДУК). Но я это пропускаю мимо ушей: с детства не терплю дюже серьезных, суконных, казённых людей. А вообще-то и командир любил шутки, только говорил мне, что всякому делу свой час. Жалко, у нас с ним эти часы не часто совпадали.

Я помню случай, когда командир валялся от хохота в ЦП по поводу рассказанного мною анекдота. Одна девица не первой свежести, прошедшая как говорится и Крым, и Рим, решила выйти замуж. А чтоб скрыть следы своей прежней распущенности, сделала перед первой брачной ночью операцию: пересадили ей барабанную перепонку, чтобы муж почувствовал ее невинность. Сам жених, его семья были довольны. Оказывается, зря девку оговаривали. Через месяц встречают мужа друзья и спрашивают: «Ну, как жена?» И муж отвечает: «Все хорошо, только малость глуховата. Слышит, когда громко заорешь, и при этом поднимает ногу, прислушиваясь». И я показал командиру, как она приподнимает ногу и спрашивает: «Ну че тебе надо?» Командир долго не мог прийти в себя, катался, держась за живот, тер глаза, потом спустился на среднюю палубу (там был гальюн).

В шестом отсеке в подводном положении по готовности № 2 показывали кино. У командира ПЛ было свое кресло, а рядом с ним, сидя, лежа, стоя, сложившись вдвое, вчетверо моряки смотрели фильмы. Обычно давали на неделю 3 фильма, на автономку получалось около 40 фильмов. Показывали их для 1, 2, 3 смен поочередно. Я не любитель смотреть фильмы в таких условиях, поэтому, как правило, находился на вахте в ЦП (центральном посту). Командир же смотрел все, что показывали. Когда фильмы заканчивались, пытались крутить их задом наперед, но толком ничего не получалось, так как звуковая дорожка была с противоположной стороны. Я предложил крутить фильмы, установив аппарат «вверх ногами», придумали с мотористами крепеж аппарата и .крутили. Любители собирались посмотреть и на этот бред. Я же любил смотреть «попурри» - фильм, смонтированный из отрезков, обрезков, частей наиболее смотримых, вырезанных и собранных нашими нештатными киномеханиками. Все это тщательно хранилось и передавалось очередному кинокруту по наследству. К концу 1968 года у нас на ПЛ было два 30-минутных фильма. На такие фильмы собиралось больше всего народа. Впечатление такое, что выступает артист-пародист и ловит волну на приемнике, одна фраза прерывается другой, нелепой, не в тему, но . смешно! Так примерно было и в этом фильме. Эротики в то время не было, но если женщина оголяла колено, то это было уже «что-то»: в автономке, где женщинами и не пахло. А все фильмы-попурри состояли именно из таких злачных отрезков.

А плавание продолжалось. Матчасть работала исправно, дизеля стучали без замечаний. В надводном положении в безветрие за кормой ПЛ всегда тянулся шлейф отработанных газов. В дизельное масло добавлялись присадки: французская «Санталюб» и английская «Монто», наверное, для того, чтобы шлейф от выхлопа дизелей был устойчивым и долго не растворялся в воздухе, был виден как можно дольше. По докладам вахтенных офицеров шлейф растягивался до 3 миль, и если вдруг он исчезал, то можно было предположить, что шла ПЛ в надводном положении, а затем погрузилась. Эти присадки, наверное, надолго запомнились нашему корабельному врачу Ястину Володе и командиру отделения мотористов Обыденову. При очередном срочном погружении оказалась негерметичной наружная газовая захлопка левого дизеля. Пришлось в надводном положении на следующий день заменять уплотняющую резину на тарелке захлопки. Работал бортовой дизель правого борта, а Обыденов с помощником - матросом из своего отделения - меняли резину. Кажется, и работали в надстройке всего полчаса, но надышались дымом от работающего дизеля и получили отек легких. В базе с отеком справиться не просто, а здесь море, вдалеке от базы тем более. Во втором отсеке на средней палубе устроили лазарет. Выселили всех со своих мест, обвешали все белыми простынями и более 2-х недель В. Ястин выхаживал моряков, колол, переливал кровь, не смыкая глаз. Долго моряки не могли прийти в себя, жизнь их была на волоске от смерти, но какова была наша радость, когда замполит объявил по трансляции, что ребята пришли в себя и попросили пить. Потом они попросили компота из консервированных фруктов. Команда была готова все отдать за жизни этих парней. К концу октября, благодаря усилиям Ястина, болезнь от ребят отошла, а еще через неделю ребята несли вахту в свои боевые смены.

С командиром мы сделали выводы: нельзя ремонтировать захлопки при хотя бы одном работающем дизеле. Учиться лучше всего на своих ошибках!

В принципе врачам в автономном плавании делать нечего, когда все нормально. Перед автономкой все проходят медицинское обследование. И если даже у здорового матроса бывают жалобы на что-то, то, как правило, их до моря не допускают. Но в те далекие времена таких попросту не было: всем хотелось испытать себя, побывать в далеких краях, хотя и ничего не увидеть. Но когда случалась экстремальная ситуация, врачи мобилизовывались и показывали все, на что способны. Тот же Володя Ястин, когда лечил мотористов, забыл о пище, сне, работал, как говорят на флоте по 25 часов в сутки, четко соблюдая клятву Гиппократа. Недаром их учат в академии 6 лет, потом они проходят специализацию в госпиталях в течение года, и становятся отличными хирургами. Я был свидетелем операции аппендицита на ПЛ, рвал врач и зубы, побеждал переломы большой сложности, пришивал почти оторванные пальцы, справлялся с отеком легких и многое другое могли делать наши корабельные врачи в тяжелых условиях ПЛ. Во втором отсеке были для них установлены бестеневые лампы, все предусмотрели конструкторы на случай необходимости.

А Володя Ястин отличился не только своей грамотностью, профессионализмом и мастерством, с ним на ПЛ произошел и курьезный случай в гальюне и я ему сочинил стишок на память о случившемся.

«Чтоб с толком на педаль нажать И калом морду не обдать,
Ты вентиляцию открой - Не будет горюшка с тобой.

Вот доктор клапан не открыл И неприятность получил.

Пришлось потом штаны стирать И пачку в душе полоскать».

Когда с ним такое случилось, он не стал оповещать весь экипаж, тихонько позвал меня. В обстановке величайшей секретности я ему организовал душ с ПРЕСНОЙ водой. Володя это заслужил, так как спас моих подчиненных.

Получена радиограмма: «Следовать в точку Ш-, Д-для оказания помощи аварийной ПЛ». Вот и представилась возможность проверки работы наших дизелей на максимальных нагрузках. 8 сентября на атомоходе «К-3» в Норвежском море произошел объемный пожар в первом и втором отсеках, в результате которого погибли члены экипажа. Нам дали команду следовать в точку в надводном положении. Запустили бортовые дизеля, плавно повышая скорость ПЛ. Дали ход «оба средний», потом «оба полный», осмотрели дизеля, проверили параметры работы. Их работа нареканий не вызывала. Так как расстояние до ПЛ, терпящей бедствие, не сокращалось, решили дать дизелями «самый полный вперед!». Обе линии валов работали по 440 оборотов в минуту, погода была сносная, главное не было мордотыка и со скоростью 16,5 узла пошли в указанную точку. Так мы шли 24 часа. Дизеля работали без замечаний. Опять во втором отсеке развернули приемный пункт медицинской помощи, готовились к самому худшему, зная, что на борту атомохода погибло много людей, но встретиться с ПЛА «К-3» нам было не суждено, она оказывается имела ход (и не плохой) и подходила к нашим берегам. В этой ситуации мы на практике воспользовались системой целеуказания «Успех». К аварийной ПЛ «К-3» вылетел самолёт ТУ - 95РЦ и начал транслировать обстановку на наш «Успех». По картинке на экране мы увидели, что ПЛА «несётся» со скоростью 18 узлов, против нашей максимальной в 16,5, и поняли, что ни о каком сближении не может быть и речи. Потом это поняли и на ЦКП (центральном командном пункте) флота.

Дизеля отработали на «отлично», но запас работы на режиме полной нагрузки значительно сократился: можно было работать под 100% нагрузкой только 50 часов, 25 из них были нами израсходованы на погоню за «К-3». Так и не догнав ПЛ, мы скрытно стали возвращаться в район боевого патрулирования. А на «К-3» произошло объемное горение веретенного масла «АУ» системы гидравлики. Давление в системе поддерживается при помощи насосов и пневмогидроаккумуляторов в пределах 85-100 кг/см и малейший свищ дает масляный туман, который мгновенно воспламеняется от лампы накаливания, спастись от него невозможно, если он находится не на виду и тем более, когда боевые смены отдыхают после вахты, как было на «К-3». Уже через минуту процентное содержание кислорода снижается до нижнего предела жизнедеятельности - 13%, погибают в этом случае все находящиеся в отсеке, кто спал и кто нес вахту. Подводное братство, требования РБЖ (руководство по борьбе за живучесть) запрещают открывать переборочные двери во время аварийной тревоги (пожара или поступления в отсек воды). Сам погибай, а товарища выручай. На ПЛА «К-3» погибло в первом и втором отсеках 39 человек.

Я и раньше знал о случаях гибели личного состава, заводских рабочих от объемного горения гидравлики. Так, на заводе в г. Северодвинске, рабочий-электросварщик нечаянно коснулся электродом трубопровода гидравлики, прожег его и распыл тумана веретенного масла в отсек привел к объемному горению и гибели всех, кто находился в отсеке. После происшедшего случая в отсеках, где проводились огневые работы, в системе гидравлики снималось давление. А нам, в том далеком 1968 году, дали команду, чтобы личный состав при наличии мелкой сетки все штуцерные соединения гидравлики закрыл кожухами из этой сетки. Смысл был понятен: масло уже не распылялось по отсеку, а собиралось на сетку и капало. От этого объемных пожаров не было. Эту работу мы продолжили и после автономки, а перед 3-м походом ПЛ проверялась специалистами ТУСФ (технического управления Северного флота) на предмет готовности системы гидравлики к дальнему походу. Жить хотелось, поэтому все штуцерные соединения мы обмотали мелкой сеткой. Уже позже, с 1969 года веретенное масло «АУ» в системе гидравлики было заменено на негорючую жидкость ПГВ - жидкость на парафино-глицериновой основе, но не на моей ПЛ. На ПЛ «К-85» ПГВ залили в систему гидравлики, когда меня на ней уже не было, в 1973 г.

Поход уже перевалил через половину, заканчивался сентябрь месяц. Миша Романов заставлял заниматься отчетом об автономке. Чертили графики, заполняли таблицы, секретчик - секретарь-машинист - целыми днями печатал для командиров боевых частей отчеты на машинке, другой техники в то время не было. Иногда удавалось брать в море две печатные машинки, и каждый офицер как дятел, одним пальцем стучал по буквам со скоростью 20-30 знаков в минуту. Всем ведь хотелось к приходу в базу закончить работу с отчетами, журналами боевой подготовки, журналом боевых действий, а в ЭМБЧ (электромеханической боевой части) и с журналом ТТД и БУ (тактико-технических данных и боевых упражнений). Плавание выматывало, постоянно хотелось отдохнуть и забыться хоть на мгновение. Мечталось проспать хоть одну «боевую тревогу», пропустить хоть одно всплытие, чтобы кто-то за тебя мог выполнить твои функциональные обязанности, но будили, поблажек не было. Никого не интересовало, что я лег спать полчаса тому назад. Когда устанавливали режим связи через 4 часа, то это было каторгой. Всегда по «боевой тревоге» всплывали или подвсплывали на прием радио. Если же сами отправляли донесение, то приходилось долго ждать квитанции о том, что наше радио получено. В результате получалось так: за час до приема игралась «боевая тревога», а после приема тоже уходил час, чтобы, приняв радио, передав радио и получив квитанцию, погрузиться на безопасную глубину. И получалось, что до очередного режима связи уже не 4, а 3, а иногда и два с половиной часа. И вот в этот короткий сон старпом будет тебя и спрашивает: «Почему у матроса Мозаева два ботинка на правую ногу?» Не скажешь же ему, что разыгрывают тебя моряки., что ты - балбес. Когда же устанавливался режим приема радио через
8 часов, то можно было отдохнуть иногда 4 часа подряд. Но иногда прием радио срывали проходящие корабли, пролетающие самолеты ПЛО противника, и опять наступала напряженка: режим подвсплытия корректировался до 4 часов.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
6 + 14 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Надувная резиновая лодка «Лисичанка» - ЯЗЬ
Надувная резиновая лодка «Лисичанка» - ЯЗЬ

Случайное фото

Рыбалка в Норвегии