Главная | Русский Шарм-Эль-Шейх | в которой мы знакомимся с Платоном Тимеевичем Атлантидовым

Он назвал себя, остальные дамочки тоже не остались в долгу.

Ту, что была в очках и казалась самой старшей и умной в этой троице, звали Эвелиной, а еще одну, пухленькую и крашеную, именовали Светланой, на этом тему отдыхающих дамочек можно было бы и оставить, ведь изучать их всерьез Платон не собирался, хотя кто знает, как падут карты.
Может, скучно станет ему под синайским небом одному, может, услышит он внезапный зов плоти или, наоборот, отзовется на женский зов, но определенную роль во всем происходящем они в любом случае сыграют.
Причем очень скоро, буквально сейчас.

Поняв, что импозантный мужчина не собирается с ними заигрывать, а значит, и оказывать знаки столь ценимого всем женским полом внимания, троица продолжила лениво переговариваться между собой. При этом каждая из них постоянно ворочалась, подставляя солнцу то один бок, то другой, то шею, то грудь, то руки, в общем, ничего нового нет в этом страннейшем из миров, особенно это касается поведения женщин.
Зимний египетский ветер нес россыпи слов прямо на Атлантидова, так уж сложилось в этот день, что дул ветер не в море, а по берегу.

— Как дома холодно! — сказала Ника. У нее были пухлые губы, и она их все время приятно облизывала.
— Ты звонила? — спросила Эвелина.
— Да... Опять мороз, и всю ночь валил снег...
— Вот бы жить всегда там, где тепло! — встряла в разговор Светлана.

Если бы Платон Тимеевич любил женщин, что называется, в теле, то
именно на ней остановил бы свой выбор, восьмой номер, не меньше. Ho, будучи и сам мужчиной не худеньким, предпочитал противоположные габариты, впрочем, когда как.

— Где тепло — там все другое! — сказала Ника.

— Ага... — добавила Эвелина и продолжила: — Мысли, эмоции, мужчины...
У нее оказался завораживающий голос, то ли ветерок зазвенел хрустальными подвесками, невесть откуда возникшими вдруг на небе, то ли это ангелы решили вмешаться в разговор, хотя кто их, ангелов, когда-нибудь видел? Нимфа, сирена сладкоголосая, иначе не скажешь!

— Мужчины точно! — сказала Светлана.

«Все другое, — подумал Атлантидов, — действительно, все другое там, где всегда тепло, и мысли, и эмоции, и привычки, и женщины... Вот смотришь телевизор, а там реклама... Пальмы, кокосы, красотки... Земной рай... А почему Россию никогда не рекламируют как земной рай? Разве что говорят про северную неброскую красоту, забывая при этом о мошке, комарах, клещах...»

Так получилось, что благодаря своему таланту из ничего делать нечто, Платон Тимеевич объездил очень много стран. Были среди них и северные, всякие там Норвегии, Швеции, Дании и Исландии. Были и привычноевропейские, где Париж, который всегда с тобой, где Лондон, уже отсвинговавший, но все равно столь притягательный, особенно для многих его клиентов.

И Вечный Город, конечно, как там?

Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Ромул сказал: «Здесь будет город».
«Город как солнце», — ответил Рем.
Есть что вспомнить, поперебирать в памяти, вот только все равно чаще вспоминаются разные там экзотические места, ну почему, почему вот сейчас он вынужден лежать на пляже в Египте, а не под пальмой на каком-нибудь атолле, на которой развевался бы родной российский флаг?

Ведь даже несчастная, бедная Эритрея, куда как-то раз Атлантидова занесло на вакации, встретила его теплом и мягким пассатом, хотя пассат ли это был? Надо посмотреть в справочнике, как называются береговые ветра, пока же пусть будет пассат.

Бедная, нищая Эритрея, но какие там красивые женщины, какая теплая вода в таком же, как и здесь, Красном море,только вот народа намного меньше. Бывало, что прямо к берегу подходили дельфины. Играли, резвились, делали свечки, пытались что-то сказать ему по-своему, по-дельфиньему, на частоте ультразвука. Ho лишь закладывало уши от этих их неслышимых песен да побасенок. Так что даже в Эритрее тепло и комфортно, если убрать, конечно, нецивилизованность тех мест, но есть ведь и цивилизованные теплые страны.
Это как с клозетами, они могут быть комфортными, а может быть и просто дощатая будочка во дворе, но из одного всегда можно сделать другое.

И тут вдруг Атлантидов вспомнил то свое вечное наваждение, которое не отпускало его с самого детства.
В этот момент дамы встали и начали собираться, боясь, скорее всего, что тела их покраснеют, а потом начнет сползать кожа, нет, лучше уж в отель, подальше от дневного солнцепека, самый ультрафиолет, гамма-излучения, что там еще? Хотя это им неведомо, да и незачем!

Он проводил их взглядом, потом снова посмотрел на море и подумал, что как жаль, что родился он тогда, когда все великие географические открытия уже совершены, все моря изучены, все острова обзавелись владельцами, даже самые маленькие и негодные для проживания, но ведь там все равно тепло!
И физхимиком-то он стал лишь потому, что не мог стоять на капитанской рубке под Андреевским, скажем, флагом и смотреть в подзорную трубу на горизонт, ожидая крика матроса с грот-мачты:
— Земля!
Земля...
Решив, что купаться он пойдет позже, Платон Тимеевич достал из пляжной сумки книгу, прикупленную в магазине перед самым отъездом.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
2 + 3 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Одноместная гребная B 190
Одноместная гребная B 190

Случайное фото

Удэгейцы