Главная | Русский Шарм-Эль-Шейх | в которой герой и капитан Лисянский философически рассуждаюто смысле жизни и еще о многом другом

Они встали из-за стойки и пошли к выходу.

Троица соотечественниц пропорхнула мимо них, тоже стремясь выбраться наружу, на свежий, ночной египетский воздух. За ними следовали какие-то лица мужского пола, но Атлантидов не сфокусировал внимание ни на их возрасте, ни на национальной принадлежности, ну идут себе и идут, три женщины и трое мужчин, так на то и дана от Бога разнополость, чтобы ею пользоваться. Даже об обещанном свидании не вспомнил, хотя вечер уже, вечер, но ведь не ночь!
Его интересовало другое. Смешно говорить, но как-то эти последние дни все чаще заставляли его задумываться о такой химере, как смысл жизни. И если о чем и хотел он поговорить бы сейчас с Лисянским (была бы в самом деле такая возможность), так именно об этом. Равно как о том, что случилось со всеми в этом странном подлунном мире, что и привело в конце концов вот к этому печальному факту — существованию в нем без бытия.
Лисянский будто прочитал его мысли.

— Вы, мой друг, конечно, знаете пиеску господина Грибоедова?

Атлантидов хмыкнул. Конечно, конечно, господин капитан-лейтенант,
мог бы он ответить, если бы разговор этот происходил на самом деле, а не в уже начавшей затуманиваться от воздействия коньяка его голове, хотя при чем здесь коньяк, это ведь средство, а не цель, туман временами очень полезен для здоровья, в тумане порою не видно всей той мерзости, что окружает тебя.
— Вот-вот, — продолжил Юрий Федорович, — и я про то же, о чем писал господин Грибоедов? О мерзости, продажности, сервильности... Отсутствии свободы, в конце концов... Вот вы свободны?
Платон Тимеевич задумался.
Вопрос требовал однозначного ответа, но такого нет и быть не может. С одной стороны — да.
Безоговорочно, бескомпромиссно «да», по крайней мере, у него есть главное, что требуется для этого в современном мире, определенная финансовая независимость.
Хочет — делает это, хочет — то.
Надоест вот ему сейчас здесь, в Шарм-Эль-Шейхе, подсуетится, сядет в самолет и улетит в Шотландию, к примеру, наслаждаться вересковыми пустошами и туманными взгорьями, помнящими еще суровых горцев в килтах и с волынками, с тяжелыми мечами, чьи лезвия обагрены кровью недругов.

Ho это ведь лишь часть свободы, маленькая, совсем малюсенькая, а человеку надо больше, полета души надо ему, ощущения счастья, только вот где взять-то все это?

И совестно, совестно и горько за страну, которая сваливается в немыслимый штопор бесправия и нищеты, да, да, пусть даже думать об этом здесь, где нищета за забором отеля совсем уж чудовищна, может показаться смешным.
Атлантидов налил себе коньяка, плеснул и в стакан Юрию Федоровичу.

— Хороший коньяк, — прокомментировал он свое действие, — рекомендую, из дьюти фри.
— Что такое «дьюти фри»? — спросил Лисянский.

Платон не ответил, он вдруг начал странствовать по волнам своей памяти, пусть и не так долго живет на этом свете, пятидесяти лет еще нет, но чего только не видел. И в СССР пожил, и горбачевские реформы встретил, и начало новой, ельцинской эры, и ее конец, и со всеми вместе перебрался в странную, путинскую Россию... «Горбачев, Горбачев... — подумал Атлантидов. — Освободил ты нас, ну и что?»

Он любил Горбачева и не скрывал этой своей любви. Когда ему начинали говорить о том, что вот была великая страна и что с ней стало, посмотрите только, милейший, как он напрягался и цитировал по памяти фразу из одного еще в детстве им читанного романа. Ничего не поделаешь, страсть к чтению — вещь не только гибельная, но и полезная.
«Самое главное, — сказал Вепрь, положив руку Максиму на плечо, — это что нет больше Центра. Вы молодец, Мак. Спасибо... — Он стиснул Максиму плечо и неловко, цепляясь протезом, полез из машины. Потом его вдруг прорвало. — Господи, — произнес он, стоя рядом с машиной с закрытыми глазами. — Неужели его на самом деле больше нет? Это же... Это...»
«Его на самом деле больше нет, — подумал Атлантидов, — этого ужасного монстра серого цвета, лишенного того, что делает все самим собой, — смысла. Хотя многие ведь не согласны со мной, ох многие...»
— Да вы философ, друг мой, — сказал Юрий Федорович, забыв уже про свой вопрос о том, что есть такое «дьюти фри»...
«Записать, — подумал Атлантидов, — надо записать, а то забуду!»
— Минуточку, Юрий Федоровичу сейчас...
Открыл ноутбук и быстро настучал по клавиатуре: «Роли Горбачева и Ельцина на сегодняшний взгляд просматриваются именно так. Горбачев — Освободитель, уничтоживший самый долговечный тоталитарный режим на планете и фактически разрушивший последнюю большую колониальную систему, опять-таки завершив деколонизацию в планетарных масштабах. Ельцин — Основатель национального русского государства, которое может переживать трудные времена, потерять часть территорий, но в каком-то виде будет существовать столетия».
Сохранил файл, пригубил коньячку и вдруг обратился к Лисянскому:
— А вот вы мне можете ответить, дорогой Юрий Федорович, на один вопрос. Что заставило вас уходить почти на три года, подвергаться лишениям, бороться с морской стихией, неужели действительно — стремление выполнить свой офицерский долг?

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
9 + 5 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "Стриж"
Резиновая лодка Лисичанка "Стриж"

Случайное фото

Удэгейцы