Главная | Записки охотника, грибника и рыболова | Петр КОЗИН

Опасный рейс

9 сентября ознаменовался большим ливнем. Вздумалось же двум Дюма в этот день осуществить свою мечту: пополнить повседневное меню запасами подсолнечного масла и так любимой Олесем халвы.
— Её продают на заводе коробками по нескольку килограммов веса, — убеждал нас юноша, — оно бывает еще теплым и очень вкусным.
— И где этот завод?
— На Аксае.
— И далековато, и многоводно — застрянем. Дождь-то, как из ведра льет!
— Я на стареньком «Москвиче» спокойно добираюсь, — отверг сомнения Борисов — старший, — а для «Мерседеса», думаю, нет проблем.
Доброта же и отзывчивость Сергея Ивановича — притча во языцах. Неудивительно, что он согласился.
Если езда по Ростову была еще сносной, то за городом начались не лужи, а целые озера. Колеса, вплоть до кабины, уходили в мутную грязь.
— Зальем мотор! — сетую я.
— Прорвемся! — упорствовал водитель.
Как бы то ни было, но цели своей мы достигли. Весь багажник был заполнен коробками халвы и пяти — шестилитровыми банками масла.
— Куда так много? — недоумеваю я.
— А я впрок себе взял и для Валентины Алексеевны подарок купил. Это у тебя, лентяя, живущего за ней, как у Христа за пазухой — никаких забот. Все жена закупает. Валя же, знаю, оценит мой дар.
Предвосхищая события, отмечу, что Александр Михайлович оказался прав. Не только наши с Сергеем жены, но и дочери оценили хлопоты наших ростовских друзей. Что касается халвы, то ею с удовольствием угощались наши дорогие внуки.
Как было и условлено, в субботу 10 сентября наш «Мерседес» подкатил к дачному особняку Бовдурца. К нам вышел его хозяин с сумкою в руках, сел рядом с водителем и мы втроем отправились в направлении города Семикаракоры. Два Дюма задержались по моей настоятельной просьбе дома. Не делом, я считал, юному Олесю ездить на могилу к усопшему взрослому мужчине, которого не знал и не ведал. Ему скорбеть еще рано. Молодые должны верить в бессмертие.
Александр же старший остался из отцовской солидарности. Тем более, у него появился досуг; возможность заняться печатанием фотографий.
— Я, на всякий случай, — сказал Николай Григорьевич, — захватил с собою старенький фотоаппарат. Надеюсь, что будет к месту.
— Выручит, — подтвердил я.
На полпути к цели мы свернули влево от основной трассы, чтобы заехать в станицу Багаевскую — родину физика и журналиста Н. Н. Дергунова. Там я намеривался встретиться со своим старым знакомым по прошлогоднему визиту главным редактором районного вестника «Светлый путь» Александром Колобродовым, чтобы передать книги. Свои обещания я привык исполнять.
Когда мы оказались на месте, то узнали, что жители Багаевской сегодня отмечают очередную дату основания любимой станицы. С летней сцены, что у Дома культуры, окрест лилась задорная музыка. Пляски и танцы были в самом разгаре. Николаю даже посчастливилось сделать удачный снимок группы поющих казачек.
Через местного газетчика связались с недавним выпускником РГУ редактором Александром Дмитриевичем Колобродовым, а когда он появился, то мы направились с ним для короткой беседы в парк Славы, что был совсем рядом.
— Какой приятный сюрприз, — обрадовался молодой журналист, принимая от меня три экземпляра «Донских тетрадей», —
охота и рыбалка

Праздник в Багаевской

извините, но даже не ожидал: такая большая книга и так скоро написана.
— Старались, — улыбаюсь я, при этом разъяснил, — один экземпляр с автографом вам, второй нашей визави — директору Центра детских отрядов Галине Васильевне Тимаковой, а третий передадите в краеведческий музей.
— Большое спасибо! Ваше поручения незамедлительно выполню, — твердо заверил меня Александр Дмитриевич.
На прощание мы сфотографировались с Колобродовым. Однако старые батарейки подвели — фотографии, к сожалению, не получились. Я не печалился, так как у меня сохранились прежние фото.

Проскочив станицу, а вслед за ней боковую дорогу, мы вновь оказались на главной трассе. Не заметили за доброй беседой, как достигли искомой цели.
Город Семикаракорск (прежняя станица Семикарокорская) живший некогда здесь писатель Виталий Закруткин охарактеризовал «Плавучей станицей». Он, действительно, едва ли не весь омывается водами Дона и его притоками. Примечательно, что в 50-60-е годы первым секретарем Семикаракорского райкома партии здесь работал Николай Дергунов, отец нашего доброго приятеля — журналиста. Дергуновы и Закруткины дружили семьями.
Жена писателя была моим преподавателем на факультете журналистики и принимала у меня выпускные экзамены.
Для нас с Николаем Григорьевичем Бовдурцом ныне 340-летний (1672—2012) город Семикаракорск ещё знаменит тем, что в нем, в 80-90-е годы, директором технического училища работал и тут же был похоронен наш студенческий друг Георгий Евдокимович Забазнов (1940—1995).
С трудом, но могилу его мы отыскали. Она вся поросла ковылем. Втроем трудились, чтобы очистить и облагородить последний приют товарища.

Пока я бегал по магазинам в поисках новых батареек для фотоаппарата, Николай купил на местном рынке венок памяти. И тут же обновил им могилу. Самое поразительное для меня с Сергеем Ивановичем было то, что он, произнося скорбную речь,
наизусть продекламировал мои стихи, посвященные покойному приятелю. Читал же он их как всегда выразительно и с пафосом:

Георг, Георгий, милый Жора,
Как можно о тебе забыть;
Ты выручал в беде и горе,
Всех нас,
Кто не умели жить.

— И впрямь обидно, — опечалился я, — Забазнов прожил всего 55 лет, а мы с тобою, Николай, так сказать, «не умеющие жить» дотянули до семи десятков.
— Се ля ви, — отозвался Шмелев и добавил, — пути господни неисповедимы. Что зря горевать. Как призывал Василий Шукшин: «Надо жить! Надо только умно жить».
— Вот и выходит, — сокрушаюсь я, — мы — умные, а добрейший Жора, словно Данко, сердце разрывающий для людей — обыкновенный простак.

— Да, — подтвердил Николай Григорьевич Бовдурец, — Георгий Евдокимович действительно был простым и душевным товарищем. И для нас, и для всех без исключения.
Вечно кого-то устраивал — приставлял к должности, одалживал деньгами и материалами, хлопотал о вакансиях и квартирах. Потому так рано и безвременно сгорел.
По-христиански, трижды мы помянули старого приятеля. Вместо вина, в отличие от нас с Николаем, Сергей пил воду.

Он,
как водитель, всегда оставался трезвым, и подобно оставившему этот грешный мир Жоре Забазнову, всегда помнил о пассажирах и об их безопасности. Об их интересах. Для него рейс (туда и обратно) в 300 вёрст был не крюк; молодой задор бил ключом.

Возвращались в Ростов с чувством исполненного долга

Ведь пять лет, начиная с 2006 года, я с Николаем Григорьевичем вознамеривался наведаться на могилу незабвенного Георгия Забазнова, и вот в сентябре 2011 эта мечта стала реальностью. По пути мы заглянули в придорожное кафе. Пообедали и, вдвоем с Николаем, стопкой коньяка, еще раз помянули оставшегося вечно лежать на Семикаракорском кладбище нашего лучшего друга лицейских лет.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
1 + 3 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Надувная подушка для резиновой лодки
Надувная подушка для резиновой лодки

Случайное фото

Резиновая лодка Лисичанка "Эрлан". 1-местная