Главная | Записки охотника, грибника и рыболова | Петр КОЗИН

Припомнились слова армянского писателя Вардгеса Петросяна

Припомнились слова армянского писателя Вардгеса Петросяна, некогда побывавшего в Вешках. Он сказал: «Помимо физической, политической и экономической карты, существует еще и литературная карта мира. На которой отмечены: Троя Гомера,
Испания Сервантеса, Бородино Толстого, Дания Шекспира. На этой литературной карте мира великая река, которая называется Тихим Доном Шолохова. Эта река течет по высотам мировой литературы, и нет конца её движению».

Действительно, в двух десятках метров от дома, сразу же за опрокинутой большой лодкой, лежащей у забора, предстает глазам весь в золотистых отмелях, обрамленных яркой зеленью красавец — Дон. Мы долго очаровывались развернутой панорамой реки и невольно вспоминали признания самого Шолохова:
«Гляжу на Дон, а по нём — зябь, и от солнца он чисто серебряный, так и переливается весь, аж глазам глядеть на него больно. Повернусь кругом, гляну. «красота — то, какая».
Право, лучше не скажешь.
Более всего меня, орловца, умиляли две огромные, с опущенными вниз ветвями, белоствольные берёзы. Они стояли тут же у крыльца дома. Никогда не думал, что средне — русская красавица станет, вдруг, достоянием донской земли; в Ростове-то их почти нет. Позже дошло до меня, что Вёшки-то за 400
верст к северу, а стало быть, и климат здесь несколько суровей. К степным суховеям же более приспособлены: ели да сосны, кустарники акации да алыча.
Всего этого добра здесь вдоволь.
После окончания перерыва открылся музей. Мы взяли входные билеты. Мне, как ветерану труда, полагался льготный, но я не стал мелочиться, а купил себе право ознакомиться с покоями любимого писателя за 150 рублей — полный трафарет. Вдобавок к тому вручил сотруднице музея книгу «Мои современники», с очерком о встречах с Шолоховым. Подарил бы и «Донские тетради», да вот беда — все сорок экземпляров книги, захваченных из Орла, уже стали достоянием ростовчан.
Наш экскурсовод, полногрудая казачка, с указкою в руках, повела нас по комнатам вначале первого, а затем второго этажа. Невольно замираю от сознания, что в этих тихих покоях с 1949 по 1984, год смерти, жил и работал гений русской и мировой художественной словесности. Тот самый, который по изданию книг
и по популярности обошел даже гения пролетарской литературы Максима Горького.
Прихожая, столовая, спальни и комната для гостей меня мало интересовали. Зато впечатлил огромный рабочий кабинет. Широкий и длинный стол, заваленный многочисленными книгами,
письмами и рукописями — предел моих мечтаний. Тем не менее, я понимал, что в большом кабинете трудно концентрировать мысли. Да и освещения он требует не малого. Как бы идя навстречу моим предположениям, экскурсовод привела нас в малую угловую комнату — приют ночных бдений писателя. В ту самую, где
провела ночь под хозяйским одеялом, народная артистка Зинаида Кириенко.
— Это то, что надо! — бросил я фразу своим спутникам, — из распахнутого окна утренней зорькой, здесь и впрямь можно, подобно его герою — Макару Нагульному, послушать пение горластых, станичных петухов. Свежо, уютно и тепло.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
18 + 2 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Одноместная гребная B 190
Одноместная гребная B 190

Случайное фото

Рыбалка в Норвегии