Главная | Записки охотника, грибника и рыболова

Радость жизни

С одной ногой, на костылях Все дни в движении проводит: Рыбачит, за грибами ходит Покой ему внушает страх.
У Джека Лондона есть чудесный рассказ «Любовь к жизни», что нравился некогда, по признанию Надежды Крупской, умирающему Ильичу. В нем автор повествует о мужестве молодого золотоискателя. Безоружный, с вывихнутою ногой, покинутый другом, холодный и голодный, он, превозмогая все невзгоды, находит путь к людям. Если предавшего его спутника Билла губит эгоизм и алчность и он погибает, так и не расставшись с добытым на Аляске золотом, то он, напротив, выбрасывает свою золотую ношу, дабы облегчить свой рюкзак и сохранить силы, необходимые в борьбе за выживание.
Когда не смог идти, то он полз, перекатывался с боку на бок, цеплялся, карабкался, помня о святой заповеди: «Движение — это жизнь!».
Именно таковым волевым человеком представляется мне и мой знакомый рыбак и грибник, с которым мы часто вместе отправляемся со станции Орел в сторону Михайловского рудника. С тою лишь разницей, что я меняю маршруты, а он завсегдатай остановочной платформы Рыжково.
В этой деревушке, что на берегах Оки, он некогда родился и учился. Набирался жизненного опыта. Здесь и поныне живет его сестра и племянники.
У поросшего ивняком и камышом ручья, впадающего в мутную реку, он соорудил для себя укромную сижу. С ранней весны до поздней осени не расстается с удочками. Ловит не только днем, но и остается нередко на ночь. В гордом одиночестве. Порою под проливным дождем и ветром. Нет клева, то отправляется в ближайший верх за грибами. О, как это не просто: преодолевать бу рьян и сонм ветвей — с одною ногою и на костылях.
Как-то, уже в октябре 2007-го, пройдя пятикилометровым маршрутом по лесу от Шахово до Рыжково и не найдя грибов, я заглянул к приятелю «на огонек». Вместе покурить и побеседовать.
— Как твое отчество? — спрашиваю, — а то неудобно взрослого человека только по имени величать.
— Не важно, что мне 56 стукнуло, — ответил он, — но все кличут меня просто — Леха. И ты так зови. К тому же ты на десяток лет постарше. Чего зря церемониться.
— Мне, как бывшему учителю, — замечаю я, — неудобно фамильярничать. Потому буду звать тебя Лешей, Алексеем.
— Годится, — спокойно отозвался собеседник, при этом заметил, — не знал я, что ты педагог, я учителей терпеть не могу.
— Отчего же такая немилость?
— Есть причина. Ненароком в детстве я назвал свою учительницу дочерью полицая, а так оно было и в самом деле, так она меня на три года в четвертом классе задержала. Даже ходила в РОНО, требовала, чтобы меня вовсе из школы исключили. Такой тварью оказалась. Но по ней не вышло. Я и восемь классов и училище механизации окончил. Все мог делать: и машину, и трактор водить, варить и слесарить. Как говорится — кузнец и плотник — первый на селе работник. Трехкомнатную квартиру в микрорайоне СПЗ, где теперь живу, заработал. Женился. Двух сынов вырастил, теперь вот внуками занимаюсь. Не смотря, что инвалид.
— Отчего такая незадача?
— Обнаружили закупорку вен на правой ноге. Вначале до колена, а потом и до мягкого места отхватили. Доктора сказали, что если не буду активно ходить, то и с левою ногою подобное приключится. Жить хочется, а потому и не даю себе покоя. Двигаюсь. Тренируюсь, как некогда летчик Маресьев. Ему, однако, легче было. У него ноги от колен на протезах. Мне же его некуда и приставить. Одно спасение — костыли.
— Мой отец на коленях ползал, когда позвоночник перебил. И костыли не помогали.
— Теперь мне понятно, откуда у тебя такой интерес к инвалиду.
— Верно, больной интерес, — тяжело вздохнул я от нахлынувших воспоминаний. Однако, совладав с собою, я спросил:
— Сыновья-то как? Помогают?
— Ничего, трудятся. К слову — один сын у меня остался. Второго — на кладбище проведываю.
— Болел?
— Здоровым смерть нашел.
— Как?
— А вон, видишь, — Алексей показал рукою на противоположный берег Оки, — мощные ракиты растут. Под ними — си дели два наркомана из соседнего села Шумаково. Мой сын ловил рыбу на этом месте, где сегодня я промышляю.
— И что?
— Перебрались к нему, под предлогом закурить, отняли 150 рублей, и здесь же в реке и утопили, чтобы следы скрыть.
— Ужас!
— Это в 90-е было. Теперь они и сами давно сгнили. На ловца и зверь бежит. И поделом: собакам собачья смерть.
Шум грузового состава, проходящего по железнодорожному мосту, что висел над Окою в ста метрах от нас, помешал мне расслышать объяснения Алексея о причинах смерти наркоманов. Переспрашивать, как говорят, бередить былую рану, не стал. Постеснялся. Да и кому нужны подробности из биографии этих злодеев.
— Ого, клюет! — воскликнул я, заметив ныряющий поплавок.
— Есть! — радостно отозвался рыбак и выудил из мутной воды крупную золотистую плотвичку.
— Грамм двести будет.
— На все триста потянет, — уточнил Алексей, перебрасывая удочку, — я здесь постоянно подкармливаю, от того рыба у ручья и задерживается, хотя и воды, считай — по колено. Тут в буреломах и бобры водятся. Один передо мною так задом кувыркнулся, что вода на берег выплеснулась — под шестьдесят килограммов не меньше.
— Да с одного такого бобра и боярскую шапку смастерить можно.
— На все три хватит, — взмахнул удочкою рыбак и вновь оказался с серебристым трофеем, — везет мне с тобою.
— Как?
— До твоего прихода совсем не клевало. Теперь — повалила удача.
— Дай бог!
— И сам будь не плох.
— Не боишься один, по ночам?
— Ничего. У меня спальные принадлежности с собою. Непромокающая подстилка. Горячий чай в термосе. И телефон, на всякий случай. Родственники живут недалеко. В беде не оставят. Правда, когда коров гонят, то быки наведываются. Тут уж я на березку поглядываю, благо рядом стоит.
— Но как ты на нее заберешься с одной ногой?
— Страх, что ветер — на крыльях поднимет, — засмеялся мой неунывающий собеседник.
За три часа, что мы провели на берегу, Алексей выудил полтора десятка плотвы и несколько красноперок.
— Скромный, но вполне приличный улов, — он слегка приподнял садок, — у меня дома еще пару килограммов с прошлой рыбалки в холодильнике лежит. Моя половина уже объелась рыбой — не глядит. Дети выручают.
— Пора и на поезд, — смотрю я на часы, — а нам до остановки добрый километр идти.
— Я за 40 минут дохожу. Еще есть время.
— Ничего, сегодня я тебе помогу и рюкзак, и удочки нести.
— Ни в коем случае.
— Почему?
— Нога под грузом должна быть. Ее баловать нельзя.
— Вольному воля.
После того, как Алексей собрал рюкзак, я взялся помочь ему приподнять его и уложить на плечи.
— Не тронь! — вновь воспротивился он.
По пути к платформе мы несколько раз останавливались у груш — собирали плоды. Они были мелкими, но вкусными.
— Осень — чаровница, — шутил Алексей, — и золотой листвою укроет, и урожаем накормит. Мои ребята груши любят.
Когда прибыл поезд, я в который раз ринулся помочь ему. Он же опять запротестовал — я сам. Поставив костыли на нижнюю ступеньку вагона, Алексей ловко вспрыгнул на нее. Затем то же проделал со второй и третью ступенькой и благополучно оказался в тамбуре.
— Ах, Таня, Таня, Танечка, скорей неси обед, — пропел он, увидев молодую проводницу, погладил ее за талию.
— Узнаю Лешу, никогда не унывает, — улыбнулась женщина,
— заходи в салон, садись. Как рыбалка?
— Как всегда.
— Или ты за грибами ходил?
— Мне все равно: любить иль наслаждаться.
— Это верно, — приняла шутку проводница, — главное — побыл на природе. Погулял — побродил, красотою осени полюбовался.
— Молодец! В самую точку попала. Радость жизни — это движение.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
5 + 2 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "ЯЗЬ". 2-местная
Резиновая лодка Лисичанка "ЯЗЬ". 2-местная

Случайное фото

Удэгейцы