Главная | Восполняя белые пятна | Тигильный крест

Реакция Тигиля на июльский антисоветский переворот 1918 г.

Реакция Тигиля на июльский антисоветский переворот 1918 г. в Петропавловске была весьма своеобразной: местный Совет был преобразован в Комитет с выражением доверия прежним членам, «от ареста Совета голосованием воздержались». По слухам, белых в Тигиле — то ли в первый раз во главе с есаулом Савичем, то ли во второй под командой полковника Алексеева — встречал хлебом-солью 21-летний сын торговца Пантелей Юшин.
Почти за месяц до прибытия белоказаков полковника Алексеева в волостной центр облнарревком принял телеграмму из Тигиля: «10-го сего апреля поступило отношение подъесаула Савича именует себя начальником Тигильского административного пункта. Едет Тигиль с десятью казаками. Xайрюзово, Облуковино требуют полсотни казаков. Собравшийся сход постановили: власть его не признавать, предложить ему ехать дальше или же вернуться обратно. Председатель собрания Логинов. За секретаря Миронов». В декабре 1922 г. после того, как в Петропавловске вновь воцарился нарревком во главе с Лариным, им была получена телеграмма, подписанная Притчиным, командиром Ковранского отряда, И. Суздалевым — Утхолокского и Остапчуком, за секретаря. В ней излагаются события в Тигильской волости с мая по сентябрь 1922 г. Именно с мая, так как приезд белых отправители телеграммы относят не к апрелю, а к середине мая, а точнее к 18-му числу. (Видимо, первое появление здесь Савича с двумя военными носило разведывательный характер.) И сообщают далее, что командира Тигильского отряда П. И. Юшина белые арестовали и «начали давать страшные приказы об аресте некоторых лиц.» Оные называются в другой телеграмме, якобы отправленной полковником Алексеевым в середине мая в Xайрюзово: «Приказываю срочно упразднить Комитеты, выбрать старшин и старост, руководствоваться законами 1915 —1916 гг. Если
Комитеты не будут упразднены, срочно вышлю казаков с пулемётом в непродолжительном времени прибудут бронированные катера с г. Гижиги. Писню и Остапчука, как врагов местных жителей, объявляю вне закона. Предлагаю выслать их в распоряжение Ларина или арестовать и под конвоем препроводю в Тигильский военный район».
Телеграмма эта цитируется в докладной записке Писни и Остапчука на имя контролёра политохраны в с. Козыревск Чуркина П. Я. Командир Хайрюзовского отряда М. К. Писня вспоминал: «Узнав о продвижении белых, жители Хайрюзова, Коврана и Утхолока объединились в один отряд, в котором насчитывалось 62 чел. На общем собрании меня избрали командиром, помощником был избран местный житель с. Коврана Александр Притчин. Наш отряд выступил навстречу белым и остановился в с. Утхолке, чтобы здесь дать бой. Но начальник Утхолокского почтово-телеграфного отделения Закорецкий сообщил об этом белым, и Савич возвратился обратно на север. Вскоре в Тигиле появился большой (курсив мой. — В. П.) белогвардейский отряд полковника Алексеева и есаула Савича. В это время спекулянты и тот же Закорецкий распускали всевозможные провокационные слухи, а Алексеев стал посылать телеграммы с требованием распустить революционные комитеты.»

Далее приводится его телеграмма, посланная в Хайрюзово, однако в ней нет никаких «врагов местных жителей», то бишь Остапчука с Писней. Матвей Константинович Писня вспоминает, что сии грозные алексеевские телеграммы «посеяли смуту среди партизан. Часть неустойчивых ушла из отряда. Положение сложилось напряжённое. Тогда основное ядро отряда — тт. Сутягин, П. А. Золовкин, П. Д. Божко, В. А. Толстихин, Е. К. Белых, Ф. М. Остапчук и я решили идти в Усть-Камчатск просить подкрепления... Распутица. Тундра. Преодолевать приходилось огромные трудности. В пути многие из нас переболели. На 31-е сутки мы пришли в Козыревск, измученные и больные».
В декабрьском сообщении Притчина и Суздалева облнарревкому тоже есть слово «враги»: «.в такое тяжёлое время, когда нужно было сплотиться, злые враги народовластия в Хайрюзове, а именно поп Бучинский, Капельцев, Лемиворотов, Краснояров, Трапезников открыто на собраниях повели агитацию за установление власти бандитов.»
Через два года после восстановления советской власти троих последних пытались привлечь по 61-й ст. УК РСФСР. 28 ноября 1924 г. уполномоченный губотдела ОГПУ Б. П. Могутин принял следующее решение: «Дело носит слишком запутанный характер, и чтобы выявить все дела означенных лиц в период Бочкарёв-щины, необходим выезд на место для производства следствия, но, принимая во внимание, что указанные выше граждане, а также лицо, связанное с этим делом, не известно где проживает, руководствуясь ст. 222 п. 2 УПК постановляю: дело по обвинению граждан Трапезникова, Лимиворотова, Красноярова и других следствием прекратить и сдать в архив ГО ОГПУ».
В 1931 г. священник с. Ича Усть-Большерецкого района Тимофей Иванович Бучинский и рыбак-охотник, ительмен по национальности, Илья Ионович Краснояров проходили по так называемому «Тигильскому делу», целиком сфабрикованному чекистами. Первый получил пять лет лишения свободы, второго выпустили, однако в 37-м арестовали вновь; в 1940 г., в результате доследования, десятилетний срок снижен более чем наполовину.
В Тигиле с полковником Алексеевым, если верить показаниям местного жителя В. К. Пенезина, было связано несколько человек: завпочтой С. А. Дюпин, торговец Сычёв, П. И. Толстихин (дед Ю. Г. Попова по материнской линии), Н. А. Мирошкин, М. Попова, Ксения Толман и С. С. Ерошкин. В обвинительном заключении по делу Дюпина Степана Афанасьевича (три года ссылки в Западную Сибирь) говорилось, что он предоставил отряду Алексеева и Савича свою квартиру, оказывал активную помощь им в борьбе с красными партизанами, обучая их телеграфному делу, этим «давая полную возможность в скорейшем продвижении распоряжений» белогвардейцев по населённым пунктам. Савич и Алексеев «могли работать на телеграфе и иметь связь с генералом Поляковым в г. Петропавловске». В личном деле 1926 г. по приёму в кандидаты партии И. А. Толстихина есть его автобиография. Иннокентий Афанасьевич подчёркивает: «В 1922 г. в январе был избран сельским волостным старостой, где служил до занятия Тигиля белыми бандами Бочкарёва. После ликвидации белых в Тигиле в сентябре

1922 г., состоя в партизанском отряде, занял должность временно исполняющего обязанности телеграфиста на месте признанного нашим партизанским отрядом политически неблагонадёжным бывшего заведывающего тогда отделением».
Василий Толстихин — из казаков, как и его брат Иннокентий — учитель, при красных одновременно секретарил в волревкоме. «В 1921 г. с появлением на Камчатке биричевских банд я оставил школу, — писал он в «Моей биографии», — и около двух лет, не имея определённых занятий, жил то в Тигиле, то Ковране, то
Xайрюзово, то опять в Тигиле. С появлением в Тигиле белых я поступил в хайрюзовский партизанский отряд. В силу весенней распутицы и занятия белыми в Тигиле телеграфа, отряду не удалось узнать численность банды. Телеграммы из Тигиля в Xайрюзово об аресте главарей партизанского отряда, а также отказ хайрюзовцев от борьбы с белыми заставили несколько товарищей, в том числе и меня, оставить Xайрюзово и скрыться сначала в горах, а затем перевалить через хребет в Козыревск, оттуда в Усть-Камчатск.»

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
11 + 2 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Одноместная гребная B 190
Одноместная гребная B 190

Случайное фото

Удэгейцы