Главная | Русский Шарм-Эль-Шейх

«Родина и физики. Эффект бабочки», из книги, которую сочиняетна берегу Красного моря Платон Атлантидов

Прелестные дамы расположились на облюбованном ими еще вчера месте и принимали утренние солнечные ванны.
— К нам, к нам! — закричала младшенькая и призывно замахала Платону Тимеевичу полноватой и уже покрасневшей от воздействия местного солнца рукой.

Он попытался вспомнить, когда ночью она ушла из его номера, но так и не смог.

Впрочем, была ли она на самом деле, дарила ли ему во тьме свои ласки? Ho тогда отчего помнится нежный лепет, которым она вдруг поведала ему, уже утомленная и удовлетворенная, о своем местном любовнике-арабе, к которому и приехала сюда, вот только тот уже предпочел другую. А может, все это опять Фата Моргана, то остров приснится, то дива...

В общем, диво дивное происходит, да и все здесь какое-то странное, будто не тривиальный Шарм-Эль-Шейх это, а настоящие Острова блаженных.
То ли шумерский Дельмун, то ли кельтский Авалон, а может, греческий Элизиум или уж вообще арабский Джаза'иру ас-Суада, проще говоря, Счастливый остров. Ну а про русский Буян как забыть? И про Эдем библейский, и про китайские Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу. Китайцев ведь много, потому и островов таких у них сразу три, одного маловато будет.

Атлантидов забыл про девушку Нику и полностью погрузился в размышления как о произошедшей за завтраком встрече, так и о том, что сейчас он будет выстукивать на клавиатуре своего ноутбука.
Глупая чайка зависла над берегом, потом села неподалеку и стала внимательно приглядываться к нему, будто он был очень большой и, судя по всему, вкусной рыбой. Только вот как бы слопать такой огромный, явно, что не вмещающийся в клюв, кусок?

Старшая, та, что вчера назвала себя Эвелиной, приветливо и игриво кивнула Платону Тимеевичу, продолжая нежиться на солнце. Средняя же, что по возрасту, что по росту, та, которую про себя он называл «номер восемь», встала с лежака и, торжественно неся свое тело, будто боясь уронить на песок и разбить вдребезги, отправилась в сторону лагуны, к мелководью.

«Как ее зовут?» — попытался вспомнить Атлантидов.
Поднапряг память, откуда-то из загашников мозга всплыло имя «Светлана», «Ах, да, да, вроде бы так она представилась...»
Он помахал им рукой и расположился под зонтом от солнца, достав ноутбук и пристроив его на коленях.
Про что сегодня?
Про Родину, конечно, бедную, немытую, неумытую. Как там еще, у классиков?
Вот только в голове у него происходил сейчас полный кавардак.
То ли утренняя встреча с призраком капитан-лейтенанта Лисянского так подействовала, то ли перебрал вчера после ужина, да так, что до сих пор не мог понять, была младшенькая у него в номере или нет, но отчего-то возник внезапно в сознании так называемый «эффект бабочки». Может, оттого, что большое, белое чешуекрылое, опасливо пролетев рядом с глупой и наглой чайкой, село на песок и застыло, сложив крылышки и сразу став незаметным.
«Когда бар откроется? — подумал Атлантидов, и сам себе ответил: — В десять... Полчаса еще ждать...»
А потом, открыв новый файл, принялся выстукивать на клавиатуре очередную часть откровений о времени, Родине и себе.
«На одной из своих лекций Давид Гильберт сказал: "Каждый человек имеет некоторый определенный горизонт. Когда он сужается и становится
бесконечно малым, он превращается в точку. Тогда человек говорит: "Это моя точка зрения"».
Написал абзац, посмотрел с тоской в сторону моря. Понтон все еще был закрыт, женщина, называвшая себя Светланой,уже закончила утреннее омовение в соленой воде Красного моря.

В лагуне ведь не поплаваешь, так что зашла, поплескалась и вышла. «Прямо как у Гомера!» — подумал Атлантидов, вспомнив бессмертные строки гекзаметра:

Кипророжденную буду я петь Киферею. Дарами Нежными смертных она одаряет. He сходит улыбка С милого лика ее. И прелестен цветок на богине.

Над Саламином прекрасным царящая с Кипром обширным,
Песню, богиня, прими и зажги ее страстью горячей!
«Хотя у Гесиода покруче будет!»

И прямо по памяти он начал шпарить волшебные строки сына обедневшего торговца, пастушка, к которому еще в юности явились Геликонские нимфы, вдохнули в него дар божественных песен, вручили посох рапсода, и вот результат!
Небо внималоуже подзабытым словам,давно не звучали они в этом подлунном мире, но так же торжественно, как тысячи лет назад, стихи Гесиода воспевали богов ушедших:

Член же отца детородный, отсеченный острым железом,

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
6 + 3 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "Чайка". 2-местная
Резиновая лодка Лисичанка "Чайка". 2-местная

Случайное фото

Рыбалка в Норвегии