Главная | Лучшие годы нашей жизни | Котинро (камчатниро) - 1981-1995 гг.

Станция, куда приехали, небольшая и рассчитана на 8-10 человек

. Дом-столовая, дом для студентов, лаборатория - жилой дом для научных сотрудников, мастерская, причал с 4-5 лодками.
В университетских домах есть электричество из пос. Алегнагик, холодная и горячая вода (стоит электрический титан), электро- и микроволновые печи, холодильник, морозильная камера, стиральная машина, комната-сушилка для одежды, цветной телевизор, видеомагнитофон, телефон, ксерокс, радиостанция. Весь комплекс работает только в летнее время. Зимой здесь никого нет.
Алекнагик - небольшой поселок, где живут несколько сот человек. Есть магазин, почта, заправочная станция для рыболовных судов и автотранспорта, две посадочные полосы для самолетов (на разных берегах р. Вуд, вытекающей из озера) и несколько мест на акватории озера, где регулярно садятся гидросамолеты.
Алекнагик - поселок, расположенный на нижнем озере системы озер р. Вуд, в которую входят Алекнагик, Нерка (нижнее), Нерка (верхнее), Биверлей, Кьюлик и Грант. Небольшие рыболовные суда, ведущие лов лососей в Бристольском заливе, поднимаются по реке до Алекнагика, а в паводок, вероятно, и выше.
На станции, кроме нас с Доном и Лизой, находился профессор Эл Эриксон и студенты разных курсов университета - Деймон Сирайт, Рэн Хэнсон и Кресс Бэтшли.
На следующий день и в последующие несколько дней мы вместе со студентами и Элом Эриксоном проводили работы на нерестилищах нерки в бассейне оз. Алекнагик. Практически все дни лил дождь. Сказали, что это типичная погода для Аляски, и поэтому приходится работать в любую погоду. На нерестилищах у мертвой нерки (сненки) студенты вырезали отолиты - кальциевые камешки из вестибулярного аппарата, по которым ихтиологи определяют возраст. Обычно из каждой речки или ручья собирали отолиты от 100 до 200 рыб (50 % самок и 50 % самцов).
Эл Эриксон вел исследования по выедаемости лососей на нерестилищах медведями. В связи с этим, если позволяли остатки, брали отолиты и у особей, пойманных, но недоеденных медведями. По размерам оставшихся челюстей восстанавливали размеры съеденных рыб. Не знаю, как в другие сезоны года, но в середине августа летало довольно много мелкой мошки, а комары практически отсутствовали. После комаров в бассейне р. Камчатки мошка на Аляске переносилась легче.
Помимо сбора отолитов, в небольших ручьях и речках длиной до 10-15 км студенты просчитывали число нерестящихся рыб. В больших реках рыбу считают с воздуха - с самолетов (с вертолетов - дорого).
Утром, перед работой, студенты делились на две группы, и каждая собирала материал по одной реке. В целом, на Аляске оказалось теплее, чем на Камчатке в это время года, поэтому работать в дождь здесь комфортнее.
Обычный распорядок дня был прост. Утром - небольшой завтрак с кофе и, как правило, с блинами. На нерестилища студенты с собой еду практически не брали. Вечером - очень обильный обед (у нас - ужин). Как правило, после "обеда" все смотрели телевизионную программу или видеофильм, а затем занимались своими делами.
Меня поразило то, что студенты, работая весь день на нерестилищах по колено в чистой воде, берут с собой воду для питья из-за боязни заболеть. На Камчатке за 17 лет работы мне ни разу не приходилось таскать воду с собой на нерестилища. Не стал нарушать установившийся порядок и пил воду вместе со всеми из фляг.
Но больше всего был удивлен тем, что несмотря на обилие грибов вокруг студенты их не собирали. Из ягод с удовольствием собирали и ели голубику, немного - бруснику и совсем не ели почему-то княженику. Лично я предпочитал есть только княженику, но мой "самоотверженный" поступок ни у кого энтузиазма не вызвал.
Студенты на полевых работах получают 400 долларов в месяц и бесплатное питание от университета. Первые 4 года они платят за обучение от 1,2 до 2,5 тыс. долларов в год (в зависимости от специальности). На 5 курсе за обучение студенты деньги не платят, а получают единовременную стипендию - около 500 долларов. Аспирантам в период обучения положена ежемесячная стипендия, равная 800 долларам, а на полевых - на 400 долларов больше.
В связи с тем, что еще не умел готовить пищу, как привыкли мои американские коллеги, я подрядился мыть посуду и периодически с успехом это делал. Студенты и профессора готовят по очереди, но студенты несколько чаще.
Разговаривал с Деймоном, который только что закончил первый курс, о его будущей работе. Свое будущее он сформулировал так: ''Моя научно-исследовательская работа - это мой бизнес, которым я буду заниматься после окончания университета''.
Сразу же, в первые дни пребывания на Аляске, выяснилось, что мой ''Зенит-Е'' сломался. Не срабатывал затвор, т. к. ослабла пружина зеркала. В результате всех манипуляций с ремонтом фотоаппарата удалось добиться, что затвор срабатывал, если камеру держать ''вверх ногами''. Такой способ съемки оптимизма не внушал, но ничего другого не оставалось.
11 августа улетел Эл Эриксон. 13 августа с оз. Илиамна прилетел Том Роджерс, сын Дона, который работает в университете механиком, а Деймон улетел на оз. Илиамна.
14 августа закрыли станцию, и все оставшиеся (сотрудники и студенты) на двух лодках поехали на другую полевую станцию университета, расположенную на нижнем оз. Нерка.
Станция ''Нерка'' мне понравилась больше, чем в Алекнагике, т. к. она расположена в более живописном месте. Отличается от предыдущей только тем, что там нет телевизора и телефона, а энергопитание - от дизеля. Как только включили дизель, сразу же появилась горячая вода. Прогрев воды осуществляется в газовом титане, основная печь - не электрическая, а газовая.
Пока ехали на станцию, в реке, соединяющей нижнее оз. Нерка и оз. Алекнагик, видели несколько кот- тэджей - охотничьих домиков для богатых туристов. Дон сказал, что проживание в таком домике стоит
2 тыс. долларов за 5 дней.
Несколько дней занимались сбором отолитов нерки на нерестилищах, а также отловом неотнерестивших- ся рыб для генетических исследований. После биологического анализа икру студенты для засолки не брали, оставляли на берегу, и ее съедали чайки. Несколько рыб с незначительными брачными изменениями и красным мясом мы взяли для питания.
На станции, помимо душа, есть баня. Американцы называют ее ''сауна''. По сравнению с нашими банями на камчатских биологических станциях, сауна на нижнем оз. Нерка представляла собой не очень серьезное сооружение. По существу, это фанерный домик без трубы, в одну стену которого вделана бочка. Сауна топится снаружи.
Рэн Хэнсон натопил ее. Дрова для печки рубили вместе. А самое интересное началось потом: девушки сидели в закрытых купальниках, мужчины - в плавках. Веник они увидели в первый раз и крайне удивились моим действиям. Веник всем понравился. Я рассказал, что в русских банях теплее и люди парятся голыми, мужчины и женщины отдельно, если только они не муж и жена. Из бани бегали купаться в озеро. Вода у берега довольно теплая - около 18 оС. Шел крупный проливной дождь.
18 августа, ночью, с двух лодок близнецовым способом проводили траловые работы по молоди нерки и жилой форме трехиглой колюшки. Последняя - главный пищевой конкурент молоди нерки. Все траловые работы на Аляске выполняются так же, как и на Камчатке, только ночью.
Предварительно днем провели тренировку по технике траления. Над озером часто пролетали гидросамолеты. Встречались туристы на байдарках (обычно семьями). Ночью тралили по полной программе (по нескольким станциям на акватории озера), но уловы оказались небольшими.
Дон Роджерс на весь период, пока я буду на Аляске, дал мне свою японскую камеру ''Пентакс''. Сказал, что хватит пугать русским фотоаппаратом американцев. Добавил, что его камера падала несколько раз в воду и все равно снимает, не то, что русская.
Разговаривал с Доном об оплате труда научных сотрудников. По его словам, научные сотрудники получают в месяц около 3-5 тыс. долларов; 25 % из них составляет налог, который отчисляется в пользу государства. У Дона Роджерса из 5 тыс. долларов после налогов, страховки, медицинского обслуживания остается около 3. Оплата за эксплуатацию дома (газ, электричество, вода) обходится еще в 400 долларов.
В случае хорошо оправдавшегося прогноза по численности нерки контролируемых им стад Бристольского залива Дон получает единовременную премию - около 3 тыс. долларов + 200-300 кг мороженой нерки. В случае плохой оправдываемости - ничего. (В качестве справки: прогнозисты в КоТИНРО за оправдывае- мость прогнозов ничего не получают, да и оплата их труда на порядок ниже.)
21-23 августа ездили на двух лодках с Томом и Рэном на верхние озера системы р. Вуд - Биверлей и Кью- лик. В истоке реки, вытекающей из оз. Кьюлик, университет имеет небольшой домик, состоящий из одной комнаты (кэбин). Здесь ночевали две ночи. На озерах брали пробы зоопланктона, измеряли температуру воды по горизонтам, вырезали отолиты у мертвой нерки, произвели необходимый ремонт дома (с собой привезли строительные материалы).
Полдома сильно погрызли бобры. Сказал ребятам, что на Камчатке около 10 лет назад начали акклиматизировать бобров. Том выразил свое мнение, что это большая ошибка, т. к. рыбному хозяйству они наносят большой ущерб.
Мне лично самому приходилось видеть в истоке оз. Хагген (расположенного в бассейне верхнего оз. Нерка) бобровые плотины, намертво перегородившие проход нерки в озеро, тем самым начисто выведшие этот водоем из строя для воспроизводства лососей. По моим подсчетам, в бассейне оз. Хагген могло нереститься около 50 тыс. шт. производителей нерки.
24 августа вместе с Доном и Лизой вернулись в Алегнагик, а вечером 25 августа на самолете частной авиакомпании меня отправили на оз. Илиамна, на станцию Вашингтонского университета, расположенную на оз. Поркупайн.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
1 + 5 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Кресло в лодку
Кресло в лодку

Случайное фото

Рыбалка в Норвегии