Главная | Записки охотника, грибника и рыболова

Ушаков

Нет, речь пойдет не о знаменитом флотоводце, адмирале Ушакове, а о его однофамильце Ушакове Владимире Ивановиче, машинисте первого класса. Но вот он уже три года, как в отставке. Став пенсионером в 55 лет, высокий, дородный, с вечною улыбкою на крупном симпатичном лице, он выгодно отличается от нас, 70-летних грибников, своим живым задором и относительной молодостью.
Живость русского характера, доброта и общительность позволяют ему иметь массу друзей среди любителей природы. Ведь помимо того, что он способен много часов кряду, под палящими лучами летнего солнца отмеривать трудные километры в поисках грибов, он к тому же и заядлый рыболов. Случится пауза, постигнет грибной неурожай, Владимир не отчаивается, а выбирает пару крепких удочек из своего широкого арсенала и айда на Оку. Удит чаще всего поблизости от деревни Рыжково, где близ железнодорожного моста устроена «вечная сижа» одноногого Алексея, героя моего рассказа «Радость жизни».
Но если страстный балагур Алексей из-за физической немощи не может менять место своей дислокации, то Владимир, напротив, склонен к движению. Он в поисках удачного клёва, готов исследовать десяток мест и пройти два-три километра по берегу реки. И, надо отметить, зачастую бывает с уловом. Причем, по возвращению, не стесняется показать всякому любопытному пассажиру электрички предмет своей охоты. И с обязательным объяснением, где и каким образом ему удалось выловить тот или иной солидный экземпляр карпа или язя.
Основным отличием от нас, рядовых любителей природы, Владимир Ушаков умело сочетает две страсти. Помимо удочек, он захватывает с собою также и огромное, трехведерное лукошко. Это на случай, если в ближнем лесу он наткнется на грибной урожай. Не покривим душой, признаемся, что нередко он обескураживал нас. Мы едва по пару ведер лисичек или опят везем, а Владимир демонстрирует свой двойной успех — и лукошко доверху, и в садке рыбы до пяти килограммов.
Его неукротимой энергии, увлеченности завидовал каждый. Ведь многие из нас считали предмет своей страсти товаром, то Владимир Иванович никогда не занимался торговлей. Все, что собирал и ловил, он употреблял сам, а чаще всего дарил своей бывшей жене и сыну, а то и просто отдавал друзьям и соседям. Ушаков живет с 30-летней дочерью в железнодорожном пятиэтажном доме, что напротив 31-й школы, а его разведенка-жена с сыном, за пять верст — в Лужках. Широкая русская душа не знала обид, великодушие и щедрость суть её.
Известно, что простота бывает хуже воровства. Любители выпить за чужой счет, а их на Руси пруд пруди, часто пользовались щедротами его души. То брали с него товаром, то занимали без последующей отдачи деньги, то пристраивались вторыми или третьими к купленной бутылке водки. Свою наглость объясняли тем, что, дескать, у машиниста Ушакова большая пенсия, а потому выброшенные на ветер две-три сотни рублей, от неё не убудет. Сам Владимир Иванович, когда ему указывали на алчность его сотоварищей, лишь улыбался и разводил руками: «Что поделать, таковым уж я глупым зародился видать, отказывать не могу. Все неудобно как-то».
Случалось, что при дальней поездке, как, например, в Гостомль или Поныри Курской области, он кутил с приятелями. Увидев меня в вагоне, непременно предлагал стопку водки. Я отказывался, объясняя, что непьющий, тем более за чужой счет. Такой ответ вызывал у Владимира недоумение: «Тут все пьют за мой счет и не отказываются. Даже сама «директор леса» Зинаида Константиновна не брезгует; выпьет и по песням». Пожав плечами, с веселым смехом добавлял: «Впрочем, хозяин — барин!».
Моё бескорыстие вдохновляло его на откровенные разговоры. Заслуженный железнодорожник, исколесивший едва не всю
Россию, он оставался неисправимым романтиком. Глубоко начитанный человек, он любовался красотами среднерусского пейзажа. Выглядывая из окна электрички, вослед за автором книги «Моя Россия» Николаем Михайловым, восторженно замечал:
- Кому-то наша равнина может показаться монотонной. Но не мне. Ведь природа ее так разнообразна, что нет и двух мест, похожих друг на друга. Пологие холмы то чуть поднимаются, то опускаются, медлительные как вздохи спокойной груди.
Пригорок, ложбинка — все живет, стелется и уходит в даль
— просторную, синеющую, на краю очерченную лесом. Супеси и суглинки, кашка, одуванчик или как теперь золотые головки подсолнухов. Невидимый жаворонок в небе, дуг с излученной реки, крутой обрыв берега над скрытой глубиной. Так и хочется выпрыгнуть из поезда и бултыхнуться в неё.
Снег у нас держится сто сорок дней. В этот период я хожу на подледный лов. К весне низкое серое небо голубеет. Снег покрывается слепящей ломкой корочкой. Потом садится, подтаивает и, источенный лучами солнца, совсем сходит — к середине апреля. Водный разлив — самое время ловли щук. Но вот сквозь комья земли пробивается трава, лес одевается в зеленую дымку. Лопаются почки березы. Когда удается — добываю из стволов белоствольных красавиц сок, что вкуснее вина. Около 10 мая поет первый соловей. Зацветает черемуха, за ней сирень. Самое время отправляться за карасями.
Приходит лето, как нынешнее, с жарой, с грозами, с грибами, но теперь с редким сенокосом — животноводство в упадке. Стада разве лишь в Рыжково да в Шумаково еще остались. Да и те совсем не тучные. В знойные дни июля термометр поднимается за 30 градусов в тени. Тут нам с тобою хоть до гола раздевайся. Еще беда — нещадно беспокоят комары и мухи.
Наливаются и сгибаются под собственной тяжестью колосья на редких полях. По вечерам вода в реке тепла, «как парное молоко». Самое время лова лещей и плотвичек.
Но вот уже замечает глаз осенние пряди в листве. На смену белым и маслятам подходят опята. В конце августа начинается листопад. Уходит бабье лето — желтое на синем; с сединой паутинки. Дождь спешит отдать земле свои годовые 600 миллиметров. Лес чернеет, небо затягивается дымкой туч, на огородных дачах торчат корешки от капусты. В середине октября мелькает первый снег. К концу ноября, правда не всегда, он ложится сплошной пеленой. И вот уже в трескучие январские ночи ртутный столбик готов упасть до минус — 30 градусов. Но мороз мне не помеха; в разгаре подледный лов.
— Владимир Иванович! — не удерживаюсь от замечания, — ты мне все времена года обрисовал, а начинал-то с упоения равнинным ландшафтом.
— Русская равнина — это бесконечная ширь, — отзывается Ушаков, — едешь — едешь, нет конца и краю. На Великой Русской равнине, коей я горжусь, могла бы поместиться вся Западная Европа с Альпами и Пиренеями. Прогибы в кристаллическом ложе Русской плиты заполнены отложениями древних морей, и покров лежит более или менее горизонтально. Вот откуда русская равнинность. Возвышенности её, как средне — русская, невелики. Та же Приволжская вздымает утесы Жигулей над уровнем океана всего на 370 метров. Ленинские горы в Москве того ниже — полторы высоты здания МГУ.
Едешь, как теперь, в поезде. Перед глазами равнинная волнистость, к которой мы привыкли и которая так приятна и мила нашему русскому глазу.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
5 + 10 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Резиновая лодка Лисичанка "Чайка". Полутораместная
Резиновая лодка Лисичанка "Чайка". Полутораместная

Случайное фото

Одноместная гребная B 190