Главная | Восполняя белые пятна | Пропала камчатка вдали

«За власть Советов на Камчатке»

В книге «За власть Советов на Камчатке» можно прочитать о большом ущербе, который нанесли городу при эвакуации белые — «они порезали почти весь скот на сельскохозяйственной ферме, привели в негодность государственные учреждения и жилые дома». Откуда взяты эти сведения, указания нет. Между тем вред, причинённый тогда Петропавловску, по свидетельству тех же Машихина и Колмакова, куда скромнее, несмотря на то, что оба они вспоминали об этом в Камчатском ОГПУ, причём, первый спустя восемь лет, а второй — три с половиной месяца.
Согласно показаниям боцмана «Магнита» Ф. А. Буренкова, свидетеля по делу Бирича, командир канонерской лодки предложил желающим из числа экипажа остаться в Петропавловске, но таковых не оказалось. После погрузки, сообщает далее Буренков, был зачитан приказ: Владивосток под красными, эскадра Старка следует в Гензан. Через четверо суток после ухода Русской Армии Петропавловск облетела весть о получении телеграммы из Токио от 1 ноября 1922 г.: «Адмирал Старк просит передать всем, что он с флотилией пришёл в Гензан для высадки беженцев и армии. Предлагает идти в Фусан (видимо, Пусан. — В. П.) или Инкоу для сохранения кораблей от захвата красными». Телеграмму подписал русский военно-морской агент в Японии Б. П. Дудоров. «Из помещённой сегодня в номере телеграммы адмирала Дудорова на имя капитана Ильина, в которой сообщается, что армия и флот идут в Гензан и, очевидно, «Магнит» и «Сишан» идут туда же на соединение, — писал «Камчатский листок» 7 ноября, — граждане г. Петропавловска вчера составили себе представление о том, что пароходы уже соединились четыре из них идут в Петропавловск. В Городскую Управу шло много публики, чтобы узнать, правда ли это, и если да, то что намерена предпринять Управа. В результате приказ Управы: “За распространение ложных слухов — к ответственности по Закону!”»
Почему адресат телеграммы из Токио Ильин, а не начальник области? Хотя формально всё правильно: военно-морское ведомство через токийского агента сносится со своим подчинённым. Впрочем, вместе с этой телеграммой местная газета опубликовала и другую, предназначенную П. М. Иванову-Мумжиеву. Из Харбина, без даты. «Приморье занято красными, ждите указаний. Генерал Лохвицкий».

Спустя двое суток после выхода в море капитан 1-го ранга Б. П. Ильин объявил в кают-компании «Магнита», что генерал-майор Иванов-Мумжиев предлагает зайти в Иокогаму. «Но мы, — показывал в ГПУ Сергиенко, — хотели идти в Хакодате. Разница во взглядах стала сказываться ещё в Петропавловске. Одни хотели идти во Владивосток, другие стояли за то, чтобы бежать за границу. Первая группа: Волченетский, Колтуновский, гардемарин Киркор, Сергиенко.
Нас было четырнадцать гардемаринов, вооружённых винчестерами, помещались в носовом кубрике. Несли вахту в машинном отделении, кочегарке, на верхней палубе. В том же кубрике офицеры десантной роты. Десантная рота сама помещалась в носовом трюме». Б. П. Ильин хотел провести туда отопление, но ему помешал стармех Ковтунов — дескать, дорого будет стоить.

Если верить Сергиенко, он и его товарищи собирались на вечерней молитве разоружить гардемаринов, так как они выходят в носовой кубрик (десантная рота на молитву не выходила), затем ночью закрыть трюм с семидесятью вооружёнными десантниками, а к ненадёжным из комсостава приставить часовых. Проделать всё это они хотели между Петропавловском и Хакодате и повернуть корабль на Владивосток. «По разговорам» команда склонна была идти именно туда.

Но всё сорвалось. То ли из-за «разведчиков. среди севших в Петропавловске», то ли из-за своих. В назначенный день десантников распределили по работам, причём так, что «они стояли в машинном, в кочегарке, на палубе. Были доносы на старых кочегаров и машинистов, арестов не было. Команда растерялась».
Существовал ли заговор? Или рассказ Сергиенко — замаливание грехов перед революционной властью? Однако то, что услышали от него далее, похоже на правду: «Ильин спорил с командиром и хотел идти в Иокогаму, а не в Хакодате, так как он говорил, что в Хакодате засилье красных, и «Сишан» и «Магнит» могут задержать. Механики настаивали на необходимости идти в Хакодате» — машина требует переборки.
«Сишан» и «Магнит» всё время переговаривались по радио шифром, который знал только Ильин со штабом. Ещё перед Фангорийским проливом вопрос, куда идти, встал ребром. «Тогда Ильин предложил зайти в порт Амори для личных переговоров с Ивановым-Мумжиевым, мы зашли в Амори, Ильин съехал на «Сишан». Переговоры продолжались полчаса. Ильин вернулся и объявил, что идём в Хакодате. Я слышал, что машинная команда «Сишана» и даже капитан хотели идти во Владивосток. Пошли в Хакодате.»

В этом японском порту русские корабли стояли неделю. Пожелавших возвратиться во Владивосток (в том числе Сергиенко и Буренкова) отпустили. П. М. Иванов-Мумжиев зафрахтовал пароход «Кинко-Мару» и, перегрузив на него войска, отправился в Шанхай.

Комментарии

Отправить комментарий

CAPTCHA
Введите символы с картинки
5 + 14 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Одноместная гребная B 190
Одноместная гребная B 190

Случайное фото

Удэгейцы